Фандом: Ориджиналы. О капитанах крылатых кораблей и наблюдательности младших сестёр.
27 мин, 20 сек 11042
Мелания почти спустилась по лестнице, одной рукой придерживая сползающее одеяло и остановилась. Сначала её что-то насторожило, возможно, какой-то звук — понять этого она не смогла. Захотелось куда-нибудь спрятаться, а ещё лучше — убежать к себе в спальню и забиться там до самого утра. Любопытство отвергло эту идею сразу же. Как так вообще можно — даже не глянуть, хотя бы одним глазочком, на то, что происходит в лавке? У них в городке редко происходило что-то действительно интересное. А если и происходило — Меланию обыкновенно считали ещё слишком маленькой девочкой, чтобы она могла на это поглазеть.
Свет в лавке действительно горел. И Алетея действительно была там. Но не одна. И она вовсе не сидела за учебниками, как Мелла думала — нет, сестра суетилась вокруг незнакомого человека. Ни Аля, ни он не обращали на Меланию никакого внимания. И было с чего — этот человек был ранен. Он едва слышно постанывал, а Аля промывала ему раны водой из тазика и мазала их какой-то густой зелёной жижей, противной и жгучей, от которой любые раны заживали раза в два быстрее, а потом забинтовывала. Где-то на полу валялся серый старый плащ, уже довольно ветхий на вид, но, должно быть, ещё достаточно плотный.
Но Меланию поразило даже не это, хотя в лавку её отца никогда раньше не заходил никто, кому пришлось бы оказывать помощь — на спине этого мужчины была печать. Светящаяся тускло-алым печать крылатого корабля. Это был капитан. Настолько близко Мелла ещё никогда их не видела. Самый настоящий капитан… Подумать только! И печать у него была не в самом обычном месте — у большинства, насколько девочка это знала, печати проступил на предплечьях или ладонях.
И Мелания осторожно забралась в тот закуток, откуда её ни за что на свете не будет видно из лавки. И просто смотрела. Наблюдала за плясавшими на стене тенями, за угрюмым лицом человека, которого бинтовала Алетея. Капитан был довольно молод. Гораздо моложе, чем все те, кого она видела в воздушном порту. Наверное, он был ровесником жениха Градении — лет на шесть-семь её старше. И, пожалуй, красив — волосы у него были русые, вились, спадали мокрыми прядями на его лицо, и нос у него был довольно тонкий. И вообще… Мелания не знала, как это объяснить. Он просто казался ей красивым. И необычным. Капитан был чем-то похож на портреты всех этих старинных королей и герцогов, что хранились в школьных учебниках.
А потом Алетея помогла ему подняться на ноги, нашла в сундуке чистую поношенную одежду отца, которую уже приготовили на выброс и дала капитану переодеться. Когда печать скрылась за плотной тканью отцовской рубашки, а Аля стала что-то говорить о травяном настое, Мелания осторожно выскользнула из своего убежища и поднялась обратно в свою спальню. Не хватало ещё, чтобы её увидели! А если они пойдут пить травяной чай на кухню — Мелла уже точно не смогла бы удрать к себе в комнату незаметно. А лишний раз объясняться перед Алетей совершенно не хотелось.
Уже забравшись в свою постель, Мелания подумала, что сегодняшняя ночь была самой необыкновенной в её недолгой жизни. Подумать только — настоящий капитан крылатого корабля в их доме! И Мелла видела его полчаса, довольно близко, и никто не расталкивал её и не торопил, как это бывало в порту…
Всю ночь Мелании снилось огромное воздушное море и необычайные небесные города и замки, которые иногда можно увидеть с земли, когда они пролетают над их городком.
В следующий раз капитан появился в их доме где-то через месяц. Ещё более потрёпанный, гораздо более счастливый и с редкой птицей на плече. Мелания в тот раз только-только вернулась из школы. Школьное платье было ей немного коротковато — Пеймлия и Градения были ниже её ростом, когда носили его, а все платья, которые носили позже, были Мелле велики и длинны, — на носу у неё красовался пластырь, так как вчера им с Уоткином не посчастливилось столкнуться лбами в узком коридоре, а шляпка пришла в совершенно негодный вид, так как Мелания, желая доказать несносной Лакретии свою смелость, забралась на забор, и шляпка слетела с её головы и зацепилась за какое-то дерево, откуда потом было так трудно её сбить. Нельзя было представить дня более неудачного.
Так думала Мелла ещё утром, ковыряясь в пересоленной слипшейся каше и споря с разошедшейся Пеймлией, которая без конца хвасталась тем, что в этом году уже наконец закончит школу. Думала так и в школе, когда начали проходить эти отвратительные хоралы, которых она просто терпеть не могла. И возвращаясь из школы — в помятом платье, что было мало, с разодранной коленкой, промокшая едва ли не до нитки и с испорченной шляпкой.
Свет в лавке действительно горел. И Алетея действительно была там. Но не одна. И она вовсе не сидела за учебниками, как Мелла думала — нет, сестра суетилась вокруг незнакомого человека. Ни Аля, ни он не обращали на Меланию никакого внимания. И было с чего — этот человек был ранен. Он едва слышно постанывал, а Аля промывала ему раны водой из тазика и мазала их какой-то густой зелёной жижей, противной и жгучей, от которой любые раны заживали раза в два быстрее, а потом забинтовывала. Где-то на полу валялся серый старый плащ, уже довольно ветхий на вид, но, должно быть, ещё достаточно плотный.
Но Меланию поразило даже не это, хотя в лавку её отца никогда раньше не заходил никто, кому пришлось бы оказывать помощь — на спине этого мужчины была печать. Светящаяся тускло-алым печать крылатого корабля. Это был капитан. Настолько близко Мелла ещё никогда их не видела. Самый настоящий капитан… Подумать только! И печать у него была не в самом обычном месте — у большинства, насколько девочка это знала, печати проступил на предплечьях или ладонях.
И Мелания осторожно забралась в тот закуток, откуда её ни за что на свете не будет видно из лавки. И просто смотрела. Наблюдала за плясавшими на стене тенями, за угрюмым лицом человека, которого бинтовала Алетея. Капитан был довольно молод. Гораздо моложе, чем все те, кого она видела в воздушном порту. Наверное, он был ровесником жениха Градении — лет на шесть-семь её старше. И, пожалуй, красив — волосы у него были русые, вились, спадали мокрыми прядями на его лицо, и нос у него был довольно тонкий. И вообще… Мелания не знала, как это объяснить. Он просто казался ей красивым. И необычным. Капитан был чем-то похож на портреты всех этих старинных королей и герцогов, что хранились в школьных учебниках.
А потом Алетея помогла ему подняться на ноги, нашла в сундуке чистую поношенную одежду отца, которую уже приготовили на выброс и дала капитану переодеться. Когда печать скрылась за плотной тканью отцовской рубашки, а Аля стала что-то говорить о травяном настое, Мелания осторожно выскользнула из своего убежища и поднялась обратно в свою спальню. Не хватало ещё, чтобы её увидели! А если они пойдут пить травяной чай на кухню — Мелла уже точно не смогла бы удрать к себе в комнату незаметно. А лишний раз объясняться перед Алетей совершенно не хотелось.
Уже забравшись в свою постель, Мелания подумала, что сегодняшняя ночь была самой необыкновенной в её недолгой жизни. Подумать только — настоящий капитан крылатого корабля в их доме! И Мелла видела его полчаса, довольно близко, и никто не расталкивал её и не торопил, как это бывало в порту…
Всю ночь Мелании снилось огромное воздушное море и необычайные небесные города и замки, которые иногда можно увидеть с земли, когда они пролетают над их городком.
В следующий раз капитан появился в их доме где-то через месяц. Ещё более потрёпанный, гораздо более счастливый и с редкой птицей на плече. Мелания в тот раз только-только вернулась из школы. Школьное платье было ей немного коротковато — Пеймлия и Градения были ниже её ростом, когда носили его, а все платья, которые носили позже, были Мелле велики и длинны, — на носу у неё красовался пластырь, так как вчера им с Уоткином не посчастливилось столкнуться лбами в узком коридоре, а шляпка пришла в совершенно негодный вид, так как Мелания, желая доказать несносной Лакретии свою смелость, забралась на забор, и шляпка слетела с её головы и зацепилась за какое-то дерево, откуда потом было так трудно её сбить. Нельзя было представить дня более неудачного.
Так думала Мелла ещё утром, ковыряясь в пересоленной слипшейся каше и споря с разошедшейся Пеймлией, которая без конца хвасталась тем, что в этом году уже наконец закончит школу. Думала так и в школе, когда начали проходить эти отвратительные хоралы, которых она просто терпеть не могла. И возвращаясь из школы — в помятом платье, что было мало, с разодранной коленкой, промокшая едва ли не до нитки и с испорченной шляпкой.
Страница 3 из 8
