Ожерелье

Кабинет оказался больше всей их двухкомнатной квартиры целиком, однако огромный мощный письменный стол настолько доминировал в ней, что особо просторным он не казался. Женька обреченно уселся за это произведение канцелярской мысли, и молодой человек — до Женьки наконец дошло, что это секретарь — подал ему первую папку.

Женька честно прочитал все, что ему дали — на это ушло около трех часов. У него уже кружилась голова, плыло зрение и ощутимо кололо в груди, но давняя привычка доводить дело до конца, при этом выполняя все максимально старательно, брала свое. Он даже, не менее честно, разложил все на две стопки: на ту, в которой он хоть что-то понял, и на ту, в которой он не понял ничего. Все это происходило в полнейшей тишине, лишь документы негромко шуршали.

«Нет у меня никакого кардинала Ришелье, — решил для себя Женька. — Иначе я не сидел бы тут со всей этой лабудой, а подписывал готовые бумажки»

Это, несмотря на всю навалившуюся усталость, его порадовало. Все-таки, как ни глупо быть королем, а марионеткой быть еще глупее.

— После обеда господин канцлер ожидает вашей аудиенции, — почтительно напомнил секретарь, видимо, не слишком доверяя слегка расфокусированному Женькиному взгляду. — Вы примете его в кабинете?

— Да, — Женьке не хотелось рисковать. — Здесь. А скажите…

Он поднял руки и все-таки помассировал мучительно ноющие виски. Он не решался спросить имени своего секретаря, однако ему в голову внезапно пришла мысль, которую хотелось бы осуществить до того как они уйдут из кабинета.

— Дампьен, ваше величество, Филипп Дампьен, — догадливо подсказал секретарь.

Женька машинально кивнул, вспомнив вдруг, где он его видел: тот удивительно напоминал аспиранта из деканата его факультета в МГУ. Учитывая, что у Женьки было чуть ли не надомное обучение, этот парень в свое время весьма помог ему с оформлением всей бумажной документации.

— Да, Филипп… — произнес Женька с облегчением и наконец задал свой вопрос: — У нас есть карта?

— Карта королевства, ваше величество? — уточнил секретарь.

— Да, и мира тоже желательно.

Ему предоставили и то, и другое, и вдобавок еще и карту Европы. Европу Женька опознал — на это школьного курса географии хватало. А вот королевства такого он, хоть убей, не помнил. Тщетно Женька копался в своих воспоминаниях, воскрешая уроки географии и истории: такого государства не было, да и, пожалуй, быть не могло. Слишком большим было оно, расползшееся по карте вытянутым пятном. Сходу Женька определил только, что оно поглотило Австрию и Венгрию, Чехию со Словакией и страны бывшей Югославии. И, скорее всего, что-то еще, но для более детального разбора его знаний не хватало. К слову, рядом — на северо-востоке — располагалось еще одно аморфное чудовище, но туда Женька, ради собственного спокойствия, решил на смотреть.

Карта мира тоже не особо порадовала. Про Америку тут не знали, об Африке и большей части Азии имели крайне слабое представление. Ничего удивительного, что у них так плохо со специями!

Женька перешел к разглядыванию карты непосредственно доставшегося ему королевства. Она была самой подробной из всех, и названия, хоть и написанные по-латыни, иногда казались неуловимо знакомыми. Женька смотрел на них чуть рассеянно, думая о том, что их перенесло не просто во времени и пространстве — но и вовсе в какой-то другой мир.

От печальных раздумий его отвлек шум открывающейся двери. С нехорошим предчувствием Женька поднял голову, и увидел, как навстречу ему, улыбаясь неприлично белоснежной улыбкой, идет человек, подозрительно похожий на Олега — только в местном костюме и с длинными, много ниже плеч каштановыми кудрями. Филипп Дампьен, стоявший рядом, чуть слышно вздохнул — с явным облегчением; а Женька напрягся. Он почему-то с неуловимой четкостью осознал, что это, возможно, и есть тот самый эрцгерцог, о наличии которого так беспокоился секретарь.

Человек пересек комнату, обогнул стол и бесцеремонно присел на подлокотник кресла. Женька сперва вздрогнул — а потом успокоился. Когда чужое тело оказалось настолько близко, до него донесся ослабевший, но еще не до конца выветрившийся запах Ольгиных духов — запах, к которому Женька привык за ночь, проведенную в одной кровати.

Ольга склонилась к нему совсем близко, почти касаясь губами уха, и прошептала, обжигая горячим дыханием:

— Женечка, ты уже в курсе, как мы круто попали?

— Да, — коротко ответил тот, нервно кивая на карту, лежащую перед ним.

Ольга не удостоила карту даже взглядом.

— Каждый из нас заменил кого-то в этом мире, — продолжила она вместо этого торопливо. — Но мне пока приходится изображать роль клона Олега: ты ведь заметил, что у всех мужчин здесь длинные волосы?

— Да, — все так же коротко ответил Женька, покосившись на секретаря. Тот стоял чуть в стороне и смотрел чуть в бок, делая вид, будто он деталь интерьера, однако Женька не торопился обольщаться на этот счет.