Ожерелье

— Вот уж точно не надо было! — отозвался Олег. — С распущенными волосами хоть нормально было, а ты бы ему невесть что соорудила — чего, быть может, тут не носят и никогда не носили.

Сам он сунул нос в небольшую комнату, пристроенную прямо к спальне. Тут было множество предметов, не похожих на что-то, что могло бы понадобиться средневековому аристократу. И Олега тревожил витающий здесь запах.

— Церквенка, что ли? — Арнольдик потянул на себя третью дверь, ведущую из спальни. — Или как это называется?

Ольга отвлеклась от шкатулки, направившись к мужу. Оценив помещение, она пожала плечами:

— Молельня, по-моему. Надеюсь, Женечку не заставят молиться — он ведь тут же выдаст себя с головой… Олег, ты не помнишь, он хоть крещеный?

Тот не отозвался, низко склоняясь на баночками, стараясь разглядеть их получше. Каждая из них была старательно подписана, но Олег не разбирал слов. Хотя почерк — и от этого его прошиб холодный пот, ручейком пролившийся вдоль позвоночника — был его собственным.

— Олег? — Ольга сунула голову в небольшую комнатку, где завис ее брат. — Это что ты тут нашел?

Но тот лишь покачал головой. Решившись, он откупорил одну из баночек и понюхал.

— Это дигиталис, — произнес он наконец. — Довольно опасная штука, им легко отравиться.

Олег взялся проверять другие сосуды.

— Валериана… боярышник… мята… пустырник — это все уже не такое стремное. А это… — он держал в руках очень маленькую баночку и смотрел на нее сосредоточенным взглядом. — А вот это опий.

— Наркотик? — Ольга растерянно нахмурилась. Остальные перечисленные названия почти ничего ей не говорили.

Олег покачал баночку в руках, потом, опомнившись, поставил ее на место.

— Не думаю, — ответил он задумчиво. — Его тут очень немного, а в прежние века его куда чаще использовали как снотворное или обезболивающее, чем как наркоту.

— И? — поторопила его Ольга, которой не нравилось мрачное выражение на лице брата. — Какой из всего этого вывод?

Олег почесал подбородок, которому тоже уже не помешала бы бритва.

— Вывод тут такой, — произнес он в конце концов, — что, как мне кажется, наш Женя не только внешне похож на хозяина этой комнаты. У них, судя по этому арсеналу, и проблемы со здоровьем общие.

Ольга тихонько ахнула.

— Ой, я совсем забыла! — выдохнула она. — У него же нет с собой лекарств?

— Конечно, нет, — Олег раздраженно дернул плечом. — Мы же у себя дома были — дома они все и остались.

— И как он теперь? — Ольга уже всерьез забеспокоилась. — Он вообще без них может?

— Может, но недолго, — неохотно ответил Олег. — И при этом желательно не напрягаться и не волноваться. Но у нас тут, как видишь, стресс на стрессе и стрессом погоняет. Однако…

Он еще раз окинул взглядом аккуратные ряды.

— Однако кто-то неплохо — для таких лохматых веков — об этом позаботился. Не скажу, что мне все это нравится, но на какое-то время оно лучше, чем ничего. И хорошо, что все-таки это, а не какие-нибудь толченые изумруды или жабья икра.

Из этой комнаты Олег отказался выходить, взявшись за подробную инвентаризацию доставшегося ему «наследства». Женьке обязательно что-то из этого понадобится, и Олег задался целью подобрать что-нибудь максимально действенное, но при этом минимально опасное. Потому что, например, ту же вытяжку из дигиталиса, сделанную неизвестно чьими руками, Олег бы дать другу не решился.

Ольга, махнув на него рукой, присоединилась к мужу в изучении остальных помещений. Впрочем, ничего интересного или полезного они не нашли. Вернувшись в спальню, Ольга досадливо выдала:

— Обстановка как в гостиничном номере! Все такое безликое, будто сюда всего на несколько дней въехали. Даже у Женечки хоть журналы с запчастями в комнате лежат, а тут и не поймешь, чем человек интересуется или увлекается.

— Это потому, — глубокомысленно заявил Арнольдик, — что у Жеки для жизни только одна комната, и потому ее приходится загружать по максимуму. А тут такие хоромы — и, судя по тому, что ни кухни, ни столовой мы не обнаружили, они на самом деле еще больше.

При слове «кухня» у него заурчало в животе, и Ольга почувствовала, как ее собственный желудок совершил согласный кульбит. Ей тоже хотелось есть, и она с тоской покосилась через открытую дверь на брата, полностью погруженного в свое занятие.

— Так, вы как хотите, а я полезла в окно! — решившись, заявила Ольга. — Я больше не могу тут сидеть.

Арнольдик попытался протестовать, но она была непреклонна. Тогда он попробовал использовать свой последний козырь:

— Оля, ну хоть о детях подумай!

— О детях… — Ольга на мгновение замерла, закусив губу. Потом решительно тряхнула головой. — Дети с твоей мамой, а это все равно что с танковой дивизией.

— Если ты навернешься с такой высоты, что я им потом скажу? — не унимался Арнольдик. Он давно уже понял, что его собственные душевные терзания супругу волнуют мало.

Но Ольга только передернула плечами.