Ожерелье

— Скажешь, — заявила она, — что мама у них кошечка, и всегда падает на лапки. Только пусть не вздумают это повторять, потому что они в папу, а папа у них не кот, а медведь. Ну так как, ты откроешь мне это несчастное окно, или мне еще раз пройтись по комнатам и поискать, что тут можно вместо лома использовать?

Арнольдик обреченно вздохнул, однако подчинился. Окно было закрыто крепко, плотно, однако рамы содержались в отличном состоянии, и открыть их труда не составило. Ольга скинула тапочки и полезла на подоконник босиком. Не очень-то привычно, но лучше уж так, чем тапок свалится на голову кому-нибудь, кто окажется внизу. Сосредоточившись на своем занятии, она даже не заметила, как встревоженно смотрит ей вслед покидаемый супруг.

Карниз, как и разглядела Ольга еще вчера вечером, действительно оказался широким. Возможно, кому-то, кто имел более крупную комплекцию, и было бы на нем неудобно, но маленькая, стройная и спортивная Ольга разместилась на нем пусть без удобства, но и без особых проблем. Оказавшись по ту сторону окна, она огляделась — раньше этому немного мешала ширина внешней стены. Парк простирался на довольно значительное расстояние, а вот за ним явно раскинулся город. По крайней мере, Ольга отчетливо разглядела башенку с часами, возвышающуюся слева.

Однако нечто, увиденное справа, воодушевило ее гораздо сильнее. Там одно из деревьев, хоть и стояло не вплотную к зданию, но протягивало к нему свою ветку. Не слишком толстая и крепкая, Ольгу она, по прикидкам, выдержать должна была.

Нужно было только добраться до нее. Осторожно, тщательно соблюдая равновесие и держась за любые встречаемые выступы, Ольга начала двигаться вправо. Камень неприятно холодил ноги: несмотря на то, что на снаружи было тепло, даже утренним лучам не удалось согреть ни стены, ни лепнину. И все же Ольга порадовалась, что обуви на ней нет никакой, ибо босыми ногами передвигаться по узкой поверхности было удобнее.

Ольга почти добралась до желанной ветки, когда, взглянув в ту сторону, осознала, что глазомер подвел ее. Далековато та была от окна и от карниза, и пытаться допрыгнуть до нее — сродни самоубийству. Ольга посмотрела вниз, радуясь, что голова от высоты у нее никогда не кружилась. Как бы она ни храбрилась перед мужем и братом, а все-таки стоило признать, что земля от нее находилась на приличном расстоянии. Можно было, конечно, попытаться спрыгнуть на пышные кусты, но Ольге казалось, что это не слишком хорошая идея. Кусты могли быть очень и очень колючими, а на ней — только капри да легкая воздушная туника. Даже если при падении Ольга ничего себе не сломает, то исцарапает и изорвет на себе все, что только можно.

Пытаясь поудобнее устроиться на очередном карнизе, чтобы поразмышлять над сложившейся ситуацией, Ольга задела локтем окно. То, в отличие от окна спальни, из которой она выбиралась, оказалось незапертым, и с готовностью распахнулось. Ольга моментально пригнула голову и почти перестала дышать, коря себя за рассеянность. Ведь она проползла уже достаточно большое расстояние, прежние покои наверняка закончились — и начались другие. Чьи-то чужие. Какие-то, чей хозяин, возможно, еще не покинул их.

Однако время шло, а ничего не происходило. Из комнаты не доносилось ни звука, и Ольга рискнула сперва выпрямиться, а потом и заглянуть в окно. Там, судя по кровати, тоже находилась чья-то спальня, и на скамье была также разложена одежда. Полог на кровати задернут не был, демонстрируя пустоту, и Ольга, поколебавшись всего мгновение, быстрым движением перелезла через окно внутрь.

Эта комната показалась ей еще более пустой и безликой, нежели та, которую она покинула. И все же одежда ждала своего хозяина.

— Женечкина теория себя оправдала, — негромко, себе под нос, но все же вслух пробормотала Ольга. — Однако он один, а нас все-таки четверо…

Она медленно подошла к костюму и осторожно разобрала его. Приложила к себе.

Одежда была великовата — самую малость. Сшитая, несомненно, на заказ, она явно подразумевала чуть более широкие плечи и, возможно, самую капельку чуть более высокий рост. Однако не приходилось сомневаться, что эта одежда была рассчитана на очень небольшого и очень худощавого мужчину. Ольга где-то слышала теорию, что в прежние века люди были в целом пониже, но зрительная память ей подсказывала имя только одного взрослого мужчины, которому пришелся бы впору этот наряд.

Первым ее побуждением было схватить все это добро в охапку и отволочь Олегу. Остановило ее только то, что одежды было слишком много, и охапка вышла бы чересчур большой. С такой и просто вылезти в окно — уже проблематично, а уж перебираться через несколько карнизов… И уже под конец своих размышлений Ольга вспомнила, что все местные обитатели, которых ей довелось увидеть, включая Женьку, были длинноволосыми. Это походило на определенную моду, и в таком случае им удивительно повезло, что Женька, равнодушный к собственной внешности, ленился посещать парикмахерскую.