Ожерелье

— Ваше величество, мы все доверяем Оливье Дали — раз уж ему доверяете вы. Но тем не менее никто при дворе, в том числе и королевский врач, не имеет ни малейшего представления о том, что именно он вам дает. Все микстуры он составляет самостоятельно и при этом постоянно экспериментирует. Даже я, человек далекий от медицины, знаю, что некоторые зелья могут… влиять не совсем обычным образом.

— Послушайте, — устало перебил его Женька. — Давайте я вам просто расскажу, что случилось. Только ради всего святого, поверьте, что здесь нет злого умысла.

Он немного сбивчиво пересказал всю историю, старательно избегая упоминания как участия своих друзей, так и наличия ожерелья. По его словам выходило, что он просто находился у себя дома, когда в один прекрасный вечер внезапно очутился в королевских покоях.

— И Оливье не распознал замены? — «Георгий» позволил себе тонко улыбнуться. — Вот в это, ваше величество, поверить сложнее всего. Этот прохвост служит вам вот уже около четверти века, и одним только внешним сходством его не проведешь. Впрочем, как и состоянием здоровья.

Олег стоял, нервно сжимая и разжимая руки. С одной стороны, он все еще был уверен, что Женька сделал шаг в пропасть. С другой стороны, если у этого хмыря, так беззаботно сидящего к нему спиной, действительно имеются Жоркины мозги, он очень скоро поймет все и сам, как бы сейчас ни отпирался. Вопрос оставался только в том, облегчит ли чистосердечное признание их участь или отягчит.

В иной ситуации, будь Женька на ногах, Олег был бы за то, чтобы держаться за роли до последнего. Усыплять бдительность, сколько это будет возможно, а если припрет — то сбежать. Но сейчас следовало отдавать себе отчет: сбежать Женька никуда не сможет. Он и дышит-то с трудом, и вряд ли сумеет принять вертикальное положение — что уж говорить хоть о каком-нибудь передвижении?

Олегу так и не удалось сформулировать для себя, какое же решение он считает правильным. Твердо он знал только одно: их не должны были разлучить. И если Женьку в его состоянии отправят в казематы, то ему, Олегу, следует находиться рядом. Чем именно он сумеет помочь, если они окажутся заперты без доступа даже к столь жалким средствам, что имелись здесь, Олег не представлял, но бросать Женьку одного казалось ему делом распоследним.

— Ну, настоящий эрцгерцог, наверное, и разглядел бы подмену, — изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал ровно, заговорил наконец Олег, — но только его тут тоже нет. Женя, конечно, очень старался меня выгородить, однако это бесполезно. Нас вдвоем поменяло местами.

Спокойное деловитое выражение на лице «Георгия» дало трещину. По нему скользнула страдальческая тень, и на мгновение Олег безошибочно расшифровал фразу«И ты, Брут!» Окончательно прощаясь с маскарадом, Олег несколько театральным жестом стянул с себя парик.

Глаза господина канцлера округлились от изумления и ужаса. Он даже отшатнулся — так резко и стремительно, что, будь под ним не кресло, а табурет, моментально оказался бы на полу. Казалось, образ коротко стриженного «эрцгерцога» поразил его больше, чем возможная наркомания короля или перемещение оного в пространстве и времени.

Однако чуть позже, зажмурившись и глубоко вздохнув, он усилием воли заставил себя успокоиться. Переведя ставший любопытным взгляд на Женьку, канцлер поинтересовался:

— А у вас тоже парик?

Женька устало прикрыл глаза, и Олег ответил за него:

— Нет, у него все свое и натуральное. Нелюбовь Жени таскаться по парикмахерским спасла нас в самом начале этой идиотской истории.

— Хорошо, — неизвестно чему кивнул канцлер. — И что же вы собираетесь делать?

Олег пожал плечами.

— Боюсь, мы даже не успели толком об этом подумать, — признался он. — Вообще-то мы домой хотим: поверьте, ваше Средневековье, даже в королевском дворце — это вовсе не предел мечтаний.

— Однако, как я понимаю, от вашего возвращения к себе зависит возвращение его величества сюда? — уточнил канцлер.

— Скорее всего, — не открывая глаз, пробормотал Женька. — Иначе я не представляю, что мы будем делать все вместе в моей двухкомнатной квартире.

Канцлер тактично не стал комментировать размеры жилплощади. Он напряженно думал о другом.

— Мне кажется, вопрос о возвращении надо начинать с выяснения, как вообще состоялся этот… обмен, — заявил он в конце концов. — У вас есть какие-нибудь предположения, из-за чего это могло произойти?

Женька с Олегом синхронно мотнули головами. Ожерелье, которое Олег все-таки снял, чтобы оно не давило Женьке на грудь, сейчас было запрятано под подголовными валиками. Олег был твердо уверен, что светить сей артефакт, возможно — чем черт ни шутит! — магический, не стоит. А Женька считал ожерелье собственностью Арнольдика и Ольги, и не хотел, чтобы его отняли.

— А у вас? — перешел в наступление Олег. — Что-то случилось за последние сутки? Что-нибудь… выходящее за рамки обычного?

Он спросил это больше для того, чтобы перевести разговор на другую тему, однако канцлер неожиданно нахмурился.