Падение Тмутаракани

— Пустое говорят, — огрызнулся Ратибор-Марена бы греков прежде выморила — к ним у нее счет чай поболе, чем к нам. Да и богиня поганская, небось, бы нас еще в Чернигове умертвила. Нет, здесь просто нежить какая-то чужеземная. Не Марена это — так, моренка, Маринка, шлюха готская, — Ратибор презрительно хмыкнул, сплюнул и отпустил похабную шутку. Ждан повторил ее — не из-за презрения к неведомой колдунье, а из суеверия. Известно ведь — обложи нечисть как следует по матери, так и отвадишь ее. Несмело послышалась ругань и внизу — однако быстро затихла. С трудом верилось воинам, что матерная брань тут поможет — может, и не сама богиня смерти притаилась там за рекою, но и явно не обычная чертовка или боровуха.

Ратибор посмотрел в темнеющее небо и еще раз досадливо сплюнул.

— Хватит глазеть, — громко, чтобы все слышали, произнес он.

— К утру мы должны быть в Тмутаракани. Ну-ка, трогай.

Ждан согласно кивнул и, гикнув, пустил коня вниз по кургану, к берегу реки, туда где начинался разведанный накануне брод. Вслед за ним устремились и остальные русичи.

Ратибор посмотрел вверх — над его головой в чернеющим небе проплыл силуэт какой-то ночной птицы. Дурные предчувствия охватили его — невольно он сложил пальцы в кукиш, отпугивающий нечисть. Отгоняя мрачные мысли, воевода хлестнул коня, пустив его догонять своих воинов. Те уже начали переправу и их кони, фыркая и разбрызгивая мутную воду, входили в реку.

Огромная птица кружила у них над головами и большие желтые глаза пристально вглядывались во всадников, переправлявшихся через Куман, навстречу неизвестности.

За множество верст от Кумана, где начинались предгорья Кавказа, высилась большая гора с плоской как стол вершиной. Далеко обходили ее стороной и касоги и кипчаки, да и купеческие караваны делали большой крюк, чтобы не подходить к Собероашхо. Здесь было главное святилище ведьм-галиурунн, сюда еще тысячу лет назад приходили вожди гуннов получать благословение для великого похода на Запад.

На западном склоне ведьминой горы каменными зубьями щерились в небо развалины римской крепости, поставленной здесь во времена наивысшего могущества империи. Стены ее обветшали, обвалились, но подземные помещения уцелели и сейчас, впервые за много веков, не пустовали. В уютной коморке, на деревянном ложе неподвижно лежала молодая девушка в белом одеянии. Роскошные золотые волосы в беспорядке разбросаны по лежанке, широко распахнутые голубые глаза смотрят в потолок — пустые, бессмысленные. Сейчас в них не было не то, что искры разума — ни одной живой искорки. Любой сторонний человек, оказавшийся сейчас здесь, решил бы, что девушка мертва.

Однако стоявшие возле лежанки худощавый светловолосый мужчина в черном видимо, считал иначе. Казалось, он чего-то ждал, не отрывая глаз от неподвижно лежащей фигуры, лишь изредка отвлекаясь на то, чтобы поправить угли в жаровне, стоящей в дальнем углу комнаты, да бросить на них щепотку трав из тех, что лежали аккуратными связками на небольшом столике возле стены. От этого пламя вспыхивало оттенками синего и зеленого цветов, а комната наполнялась едким запахом. Но вот дрогнули веки и в синих глазах появилось осмысленное выражение — словно в тело вернулся дух, блуждавший в неких неведомых далях. Впрочем, так оно и было — вечно юная дочь бога Локи, саксонская колдунья Ровена вернулась из долгого путешествия в теле неясыти, летавшей к Куману.

— Все в порядке, госпожа?— спросил светловолосый воин.

— Вы их нашли?

Одетый в рясу византийского монаха, тем не менее, он не был греком. Вулфред, англосакс из варяжской дружины кесаря ромеев, десять лет назад принял монашеский постриг, чтобы скрыть занятия колдовством. Сделал он это с ведома императора, не раз обращавшегося за помощью к саксонскому чародею. Вульфред был последним представителем рода и сейчас, спустя несколько веков после крещения, втайне почитавшего Ночную Кобылу — ужасное божество языческой Англии. Именно отец Вульфреда Этельнот, разузнал, что величайшая колдунья саксов заворожена чародейным сном в развалинах языческого храма на берегу Черного моря. И это Этельнот вместе с тьмутараканским князем Олегом и кипчакским черным шаманом Куркутом полвека назад пробудили Ровену.

— Россы уже перешли реку, — произнесла колдунья, — и идут к предгорьям. Скоро они подойдут к Голове Турса.

— Сколько их там? — спросил Вульфред.

— Пять сотен, а то и больше — сказала Ровена.

— Тогда не стоит медлить, — произнес Вульфред. Колдунья согласно кивнула.