Боярин Ратибор хмуро рассматривал расстилавшуюся пред ним гладь широкой реки, в водах которой отражался алый диск заходящего солнца. На начавшем темнеть небе одна за другой вспыхивали яркие звезды. Однако Ратибор не видел этого — от воды взгляд его устремился к простиравшемуся за рекой густому лесу.
17 мин, 54 сек 14124
Готские ведьмы собрались у черного плоского камня, водруженного на поляне на вершине ведьмацкой горы. Две сморщенные старухи развели костер и поставили на него большой серебряный котел. Еще одна ведьма — молодая черноволосая женщина с явной примесью черкесской крови — налила туда воды. Когда жидкость стала пузыриться, она начала высыпать в котел порошки и связки трав, которые ей подносили остальные ведьмы. При этом жрица монотонно напевала заунывную песню, состоявшую казалось всего из двух-трех слов. Вулфред, присев на корточки на очищенной от растительности земле перед алтарем чертил большой треугольник, внутри которого сплетались рунные узоры. Колдун был сосредоточен как никогда — малейшая ошибка в начертании знаков грозила ужасной смертью всем, кто осмелился после этого начать ритуал.
Сама Ровена неподвижно стояла возле огромного черного алтаря, лишь губы ее слегка шевелились в беззвучной молитве ее родственникам и покровителям. Их поддержка была нужна ей для свершения могучего колдовства, которому готские ведьмы обучились от тех, кто правил миром до асов и ванов — беловолосых исполинов-людоедов, звероподобных богов в обличье змей и волков и муже-женственного божества, прародителя ведьм. Внутреннему взору Ровены представали мрачные чащобы Железного Леса, ледяные пустоши Нифельхейма, угрюмые скалы Утгарда, черные морские пучины. И остальные ведьмы вполголоса шептали заклинания, когда видели как в чернеющем небе над горой, на миг появляются и исчезают расплывчатые туманные фигуры: огромный волк, извивающаяся кольцами исполинская змея, могучая великанша, левая половина тела которой была сгнившим трупом, черные псы, драконы, двигающиеся скелеты.
Наконец Ровена, зябко передернула плечами и глубоко вздохнула, возвращаясь в реальный мир. Повинуясь ее беззвучному приказу Вулфред, сопровождаемый двумя колдуньями, спустился ниже по склону, скрывшись в лесу. Через мгновение все трое вернулись, ведя за собой на веревке измученного парнишку лет пятнадцати. Русые волосы сбились в колтун, серые глаза со страхом и гневом смотрели стоявшую перед ним колдунью. Ровена усмехнулась — знал бы невольник-русич, что его смерть означает и смертный приговор всем его соплеменникам в Тмутаракани. Вулфред швырнул парня на алтарь и ведьмы сорвали с него одежду. Когда они отошли от него, славянин вскочил, но ведьма выставила вперед раскрытую ладонь, ударив парня в обнаженную грудь. Тот рухнул на камень-удар оказался неожиданно сильным для такой хрупкой девушки. Подняться второй раз он уже не смог — ледяные синие глаза ведьмы, словно замораживали его кровь, сковывая движения. Под этим взглядом молодой славянин невольно обмяк на алтаре. С жестокой улыбкой жрица наклонилась к дрожащему юнцу и опустила длинную тонкую руку на его грудь, щипая и выкручивая соски, затем скользнула по впалому животу, потом еще ниже. Страх боролся со стыдом в душе юноши еще не знавшего женской ласки и всей своей молодой жаждущей плотью желающего, чтобы это блаженство не прекращалось.
С похотливым смешком Ровена отвела другую руку в сторону и приняла от одной из ведьм жертвенный нож с насечкой рун вдоль лезвия. Не переставая ласкать зажмурившегося от удовольствия парня, Ровена занесла клинок:
— Хель всемогущая, богиня предвечной Тьмы, госпожа вьюг и морозов, владычица Страны Мертвых, прими эту жертву. Ты, чье слово твердо как камень и чья жизнь бессмертна, чье блюдо-Голод, нож — Истощение, а постель-Одр Болезней. Я Рагнхильд, дочь Локи, сестра и жрица твоя, дарую тебе жизнь этого юноши, а взамен прошу тебя помочь мне исполнить задуманное.
Она говорила — и оцепеневший от страха юноша видел как менялась на глазах колдунья. Во всем ее облике проступало что-то неуловимо нечеловеческое, наследие крови древней как сам мир. Глаза ее стали ядовитого сине-зеленого цвета, заострились, кожа и волосы стали еще светлее, меж алых губ блеснули острые клыки.
Выкрикнув последние слова заклятия, ведьма наотмашь полоснула ножом, отсекая от тела юноши, то, что она цепко держала в руке. Кровь хлынула из страшной раны, залив алтарь и саму Ровену. Оскопленный юнец захлебнулся своим криком, когда холодное лезвие перерезало его горло. Следующий удар жертвенного ножа рассек грудную клетку, потом клинок вонзился в глазницу, брюшину, руки, ноги. Словно сойдя с ума, жрица наносила удар за ударом, пока, наконец, тело юноши не превратилось в груду изуродованного мяса. Ровена отбросила нож в сторону, с ее плеч, словно само собой спало ее одеяние, обнажившее скульптурное совершенство мраморно-белого тела. С невнятным вскриком девушка упала на колени, погружаясь лицом в рассеченную брюшину полную крови. Ее тонкие руки охватили алтарь, тело сотрясала крупная дрожь, из-под копны золотистых волос раздавались какие-то невнятные звуки. Вся природа будто замерла, трепеща от ужаса при виде ужасного обряда пришедшего из тех далеких и мрачных времен, когда под черной сенью германских лесов колдуны и ведьмы совершали каннибальские обряды, дабы потешить своих чудовищных богов.
Сама Ровена неподвижно стояла возле огромного черного алтаря, лишь губы ее слегка шевелились в беззвучной молитве ее родственникам и покровителям. Их поддержка была нужна ей для свершения могучего колдовства, которому готские ведьмы обучились от тех, кто правил миром до асов и ванов — беловолосых исполинов-людоедов, звероподобных богов в обличье змей и волков и муже-женственного божества, прародителя ведьм. Внутреннему взору Ровены представали мрачные чащобы Железного Леса, ледяные пустоши Нифельхейма, угрюмые скалы Утгарда, черные морские пучины. И остальные ведьмы вполголоса шептали заклинания, когда видели как в чернеющем небе над горой, на миг появляются и исчезают расплывчатые туманные фигуры: огромный волк, извивающаяся кольцами исполинская змея, могучая великанша, левая половина тела которой была сгнившим трупом, черные псы, драконы, двигающиеся скелеты.
Наконец Ровена, зябко передернула плечами и глубоко вздохнула, возвращаясь в реальный мир. Повинуясь ее беззвучному приказу Вулфред, сопровождаемый двумя колдуньями, спустился ниже по склону, скрывшись в лесу. Через мгновение все трое вернулись, ведя за собой на веревке измученного парнишку лет пятнадцати. Русые волосы сбились в колтун, серые глаза со страхом и гневом смотрели стоявшую перед ним колдунью. Ровена усмехнулась — знал бы невольник-русич, что его смерть означает и смертный приговор всем его соплеменникам в Тмутаракани. Вулфред швырнул парня на алтарь и ведьмы сорвали с него одежду. Когда они отошли от него, славянин вскочил, но ведьма выставила вперед раскрытую ладонь, ударив парня в обнаженную грудь. Тот рухнул на камень-удар оказался неожиданно сильным для такой хрупкой девушки. Подняться второй раз он уже не смог — ледяные синие глаза ведьмы, словно замораживали его кровь, сковывая движения. Под этим взглядом молодой славянин невольно обмяк на алтаре. С жестокой улыбкой жрица наклонилась к дрожащему юнцу и опустила длинную тонкую руку на его грудь, щипая и выкручивая соски, затем скользнула по впалому животу, потом еще ниже. Страх боролся со стыдом в душе юноши еще не знавшего женской ласки и всей своей молодой жаждущей плотью желающего, чтобы это блаженство не прекращалось.
С похотливым смешком Ровена отвела другую руку в сторону и приняла от одной из ведьм жертвенный нож с насечкой рун вдоль лезвия. Не переставая ласкать зажмурившегося от удовольствия парня, Ровена занесла клинок:
— Хель всемогущая, богиня предвечной Тьмы, госпожа вьюг и морозов, владычица Страны Мертвых, прими эту жертву. Ты, чье слово твердо как камень и чья жизнь бессмертна, чье блюдо-Голод, нож — Истощение, а постель-Одр Болезней. Я Рагнхильд, дочь Локи, сестра и жрица твоя, дарую тебе жизнь этого юноши, а взамен прошу тебя помочь мне исполнить задуманное.
Она говорила — и оцепеневший от страха юноша видел как менялась на глазах колдунья. Во всем ее облике проступало что-то неуловимо нечеловеческое, наследие крови древней как сам мир. Глаза ее стали ядовитого сине-зеленого цвета, заострились, кожа и волосы стали еще светлее, меж алых губ блеснули острые клыки.
Выкрикнув последние слова заклятия, ведьма наотмашь полоснула ножом, отсекая от тела юноши, то, что она цепко держала в руке. Кровь хлынула из страшной раны, залив алтарь и саму Ровену. Оскопленный юнец захлебнулся своим криком, когда холодное лезвие перерезало его горло. Следующий удар жертвенного ножа рассек грудную клетку, потом клинок вонзился в глазницу, брюшину, руки, ноги. Словно сойдя с ума, жрица наносила удар за ударом, пока, наконец, тело юноши не превратилось в груду изуродованного мяса. Ровена отбросила нож в сторону, с ее плеч, словно само собой спало ее одеяние, обнажившее скульптурное совершенство мраморно-белого тела. С невнятным вскриком девушка упала на колени, погружаясь лицом в рассеченную брюшину полную крови. Ее тонкие руки охватили алтарь, тело сотрясала крупная дрожь, из-под копны золотистых волос раздавались какие-то невнятные звуки. Вся природа будто замерла, трепеща от ужаса при виде ужасного обряда пришедшего из тех далеких и мрачных времен, когда под черной сенью германских лесов колдуны и ведьмы совершали каннибальские обряды, дабы потешить своих чудовищных богов.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 3 из 6
