Посвящается Стэну, Кристоферу и Мишель Райс Сьюзан Скотт Квирос и Виктории Вильсон Памяти Джона Престона Ирландцам Нового Орлеана, которые в 1850-х годах построили на Констанс-стрит великолепную церковь Святого Альфонса и таким образом подарили нам прекрасный памятник веры и архитектурного искусства Славе Греции и величию Рима...
355 мин, 33 сек 14450
«Похоже на то, — сказал легат, прищурившись, рассматривая Люция. — Где ваши друзья, ваши спутники? Где вы живете?»
«Не смейте ничего со мной делать!» — сказал Люций.
Легат взглянул на руку Люция, лежавшую на кинжале.
«Вы готовы обнажить против меня кинжал?» — спросил легат. Люций явно терял уверенность.
«Зачем вы приехали в Антиохию? — спросила я у Люция. — Привезли яд, убивший Германика?»
«Арестуйте ее!» — заорал Люций.
«Нет, я сама в свои обвинения не верю. Даже Сеян не вложил бы орудие предательства в руки такого мелкого негодяя, как вы! Ну же, что у вас имеется при себе, что связывало бы вас с этой семьей, с этим указом о неприкосновенности, вышедшим, по вашим словам, из-под пера Сеяна?»
Люций окончательно растерялся.
«У меня, безусловно, нет вещей, связывающих меня с вашими дикими, кровавыми сагами и легендами» — сказала я.
Легат перебил меня.
«Вас ничто не связывает с этим именем?»
Он взял у меня из рук указ о неприкосновенности.
«Абсолютно ничто, — сказала я, ничто, кроме этого безумца, разглагольствующего об ужасах и пытающегося заставить мир поверить, что наш император потерял рассудок. Он один связывает меня со своим кровавым заговором без свидетелей и улик и выкрикивает против меня оскорбления»
Легат свернул указ о неприкосновенности.
«А вы здесь с какой целью, госпожа?» — прошептал он.
«Жить в мире и спокойствии, — тихо ответила я. — Жить в безопасности под надежной охраной Рима»
Теперь я знала, что выиграла битву. Но этого мало, нужно закрепить победу. Я сделала новый ход.
Я медленно потянулась к кинжалу и медленно вытянула его из ножен.
Люций сразу отпрыгнул. Он обнажил кинжал и кинулся на меня. Его встретили удары легата и по меньшей мере двоих солдат.
Он повис на их клинках, истекая кровью, глаза его блуждали, он было заговорил, но рот заливала кровь. Он широко раскрыл глаза и опять попытался что-то сказать. Солдаты выдернули кинжалы, и его скрюченное тело упало на мощеную площадь у лестницы.
Моего брата Люция постигла милосердная смерть. Я взглянула на него и покачала головой. Легат посмотрел на меня. Я поняла, что наступил важный момент.
«Скажите, трибун, — спросила я, — что отделяет нас от длинноволосых варваров-северян? Разве не закон? Письменный закон? Закон традиций? Не правосудие? Не ответственность мужчин и женщин за свои поступки?»
«Да, госпожа» — ответил он.
«Знаете, — перешла я на почтительный тон, воззрившись на кипу крови, одежды и плоти, лежавшую на камнях, — я видела нашего великого императора Цезаря Августа в день его кончины»
«Видели? Правда?»
Я кивнула.
«Когда не осталось сомнений в том, что ему суждено умереть, мы поспешили к нему с несколькими близкими друзьями. Он надеялся положить конец слухам, способным вызвать беспорядки в столице. Он послал за зеркалом и расчесал волосы. Его посадили в постели. А когда мы вошли в его покои, спросил, разве плохо, по нашему мнению, сыграл он свою роль в комедии жизни.»
Его мужество привело меня в восхищение! Но он не остановился на этой шутке, а произнес театральную реплику, которой заканчивают пьесы: «Если я принес вам радость, будьте добры, выразите свою благодарность и тепло попрощайтесь со мной» Я могла бы рассказать еще многое, но…
«О, прошу вас» — взмолился легат.
«Почему бы и нет? Мне рассказывали, что император как-то отозвался о Тиберии, своем избранном наследнике, следующим образом:» Бедный Рим, как медленно будут жевать его эти сонные челюсти!
Легат улыбнулся.
«Но никого больше не было» — едва слышно произнес он.
«Благодарю вас за помощь, трибун. Вы позволите мне достать из кошелька сумму, достаточную для того, чтобы угостить вас с солдатами хорошим обедом.»
«Нет, госпожа, я не допущу, чтобы обо мне или о моих людях говорили, будто нас подкупили. Что касается покойника… Вам о нем еще что-нибудь известно?»
«Только то, что его телу самое место в реке»
Солдаты засмеялись.
«Доброй вам ночи, прекрасная дама» — сказал легат.
И я ушла прочь через черную площадь в сопровождении своего верного одноногого Флавия, окруженная факельщиками.
Только тогда меня охватила дрожь. Только тогда все мое тело покрылось капельками пота.
Едва мы углубились в непроницаемую тьму небольшого переулка, я сказала:
«Флавий, распусти факельщиков. Не нужно им знать, куда мы направляемся»
«Госпожа, но у меня нет фонаря»
«Ночь звездная, луна почти полная. Смотри! К тому же за нами следуют люди из храма!»
«Да?» — спросил он. Он расплатился с факельщиками, и они побежали к началу улицы.
«Да. За нами кое-кто наблюдает. К тому же благодаря освещенным окнам и небесному свету мы прекрасно все увидим — тебе не кажется? Я устала, я так устала!»
Я пошла вперед, постоянно сдерживая шаг и напоминая себе, что Флавию за мной не угнаться. Я расплакалась.
«Скажи мне что-нибудь, ты же так разбираешься в философии, — просила я на ходу, пытаясь хоть как-то остановить слезы. — Скажи мне, почему злодеи так глупы? Почему среди плохих людей так много круглых дураков?»
«Не смейте ничего со мной делать!» — сказал Люций.
Легат взглянул на руку Люция, лежавшую на кинжале.
«Вы готовы обнажить против меня кинжал?» — спросил легат. Люций явно терял уверенность.
«Зачем вы приехали в Антиохию? — спросила я у Люция. — Привезли яд, убивший Германика?»
«Арестуйте ее!» — заорал Люций.
«Нет, я сама в свои обвинения не верю. Даже Сеян не вложил бы орудие предательства в руки такого мелкого негодяя, как вы! Ну же, что у вас имеется при себе, что связывало бы вас с этой семьей, с этим указом о неприкосновенности, вышедшим, по вашим словам, из-под пера Сеяна?»
Люций окончательно растерялся.
«У меня, безусловно, нет вещей, связывающих меня с вашими дикими, кровавыми сагами и легендами» — сказала я.
Легат перебил меня.
«Вас ничто не связывает с этим именем?»
Он взял у меня из рук указ о неприкосновенности.
«Абсолютно ничто, — сказала я, ничто, кроме этого безумца, разглагольствующего об ужасах и пытающегося заставить мир поверить, что наш император потерял рассудок. Он один связывает меня со своим кровавым заговором без свидетелей и улик и выкрикивает против меня оскорбления»
Легат свернул указ о неприкосновенности.
«А вы здесь с какой целью, госпожа?» — прошептал он.
«Жить в мире и спокойствии, — тихо ответила я. — Жить в безопасности под надежной охраной Рима»
Теперь я знала, что выиграла битву. Но этого мало, нужно закрепить победу. Я сделала новый ход.
Я медленно потянулась к кинжалу и медленно вытянула его из ножен.
Люций сразу отпрыгнул. Он обнажил кинжал и кинулся на меня. Его встретили удары легата и по меньшей мере двоих солдат.
Он повис на их клинках, истекая кровью, глаза его блуждали, он было заговорил, но рот заливала кровь. Он широко раскрыл глаза и опять попытался что-то сказать. Солдаты выдернули кинжалы, и его скрюченное тело упало на мощеную площадь у лестницы.
Моего брата Люция постигла милосердная смерть. Я взглянула на него и покачала головой. Легат посмотрел на меня. Я поняла, что наступил важный момент.
«Скажите, трибун, — спросила я, — что отделяет нас от длинноволосых варваров-северян? Разве не закон? Письменный закон? Закон традиций? Не правосудие? Не ответственность мужчин и женщин за свои поступки?»
«Да, госпожа» — ответил он.
«Знаете, — перешла я на почтительный тон, воззрившись на кипу крови, одежды и плоти, лежавшую на камнях, — я видела нашего великого императора Цезаря Августа в день его кончины»
«Видели? Правда?»
Я кивнула.
«Когда не осталось сомнений в том, что ему суждено умереть, мы поспешили к нему с несколькими близкими друзьями. Он надеялся положить конец слухам, способным вызвать беспорядки в столице. Он послал за зеркалом и расчесал волосы. Его посадили в постели. А когда мы вошли в его покои, спросил, разве плохо, по нашему мнению, сыграл он свою роль в комедии жизни.»
Его мужество привело меня в восхищение! Но он не остановился на этой шутке, а произнес театральную реплику, которой заканчивают пьесы: «Если я принес вам радость, будьте добры, выразите свою благодарность и тепло попрощайтесь со мной» Я могла бы рассказать еще многое, но…
«О, прошу вас» — взмолился легат.
«Почему бы и нет? Мне рассказывали, что император как-то отозвался о Тиберии, своем избранном наследнике, следующим образом:» Бедный Рим, как медленно будут жевать его эти сонные челюсти!
Легат улыбнулся.
«Но никого больше не было» — едва слышно произнес он.
«Благодарю вас за помощь, трибун. Вы позволите мне достать из кошелька сумму, достаточную для того, чтобы угостить вас с солдатами хорошим обедом.»
«Нет, госпожа, я не допущу, чтобы обо мне или о моих людях говорили, будто нас подкупили. Что касается покойника… Вам о нем еще что-нибудь известно?»
«Только то, что его телу самое место в реке»
Солдаты засмеялись.
«Доброй вам ночи, прекрасная дама» — сказал легат.
И я ушла прочь через черную площадь в сопровождении своего верного одноногого Флавия, окруженная факельщиками.
Только тогда меня охватила дрожь. Только тогда все мое тело покрылось капельками пота.
Едва мы углубились в непроницаемую тьму небольшого переулка, я сказала:
«Флавий, распусти факельщиков. Не нужно им знать, куда мы направляемся»
«Госпожа, но у меня нет фонаря»
«Ночь звездная, луна почти полная. Смотри! К тому же за нами следуют люди из храма!»
«Да?» — спросил он. Он расплатился с факельщиками, и они побежали к началу улицы.
«Да. За нами кое-кто наблюдает. К тому же благодаря освещенным окнам и небесному свету мы прекрасно все увидим — тебе не кажется? Я устала, я так устала!»
Я пошла вперед, постоянно сдерживая шаг и напоминая себе, что Флавию за мной не угнаться. Я расплакалась.
«Скажи мне что-нибудь, ты же так разбираешься в философии, — просила я на ходу, пытаясь хоть как-то остановить слезы. — Скажи мне, почему злодеи так глупы? Почему среди плохих людей так много круглых дураков?»
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 54 из 95
