Пандора

Поскольку в город стекалось все больше варваров с севера и с востока, он уже не чувствовал необходимости одеваться как римлянин и часто носил расшитые драгоценными камнями восточные одежды. Волосы его стали мягче и светлее. Он редко их стриг — что, конечно, приходилось делать каждую ночь, если ему хотелось сделать их покороче. Они падали ему на плечи во всем своем великолепии.

По мере того как разглаживалось его лицо, исчезали и те немногочисленные линии, по которым так легко было распознать его гнев. Я уже говорила тебе, что он очень напоминает Лестата. Только он более компактно сложен, а челюсть и подбородок сделались несколько более твердыми, еще когда он был смертным. Но лишние складки вокруг глаз исчезли.

Под конец, боясь поссориться, мы иногда не разговаривали целыми ночами. Но постоянно обменивались знаками физической привязанности: объятия, поцелуи, иногда — молчаливое пожатие рук.

Тем не менее мы понимали, что уже прожили намного дольше, чем позволяет нормальная человеческая жизнь.

Мне нет нужны подробно описывать тебе историю тех удивительных времен. Она слишком хорошо известна. Скажу лишь о самом главном и опишу тебе перемены, происходившие во всей Империи, так, как воспринимала их я.

Антиохия, процветающий город, оказалась нерушимой. Императоры начали оказывать ей милости и наносить визиты. Появилось множество храмов, отправляющих восточные культы. А позже со всех краев начали стекаться в Антиохию христиане.

В результате христиане в Антиохии составили огромную интересную группу людей, ведущих друг с другом нескончаемые споры.

Рим пошел войной на евреев, полностью сокрушив Иерусалим и уничтожив священный еврейский храм. В Антиохию и в Александрию съехалось множество блестящих мыслителей-евреев.

Дважды или, может быть, даже трижды мимо города следовали римские легионы — они направлялись в Парфянское царство; однажды у нас даже случилось собственное небольшое восстание, но, когда дело касалось Антиохии, Рим всегда принимал меры сверхпредосторожности, а потому на целый день закрыли рынок! Торговля шла своим чередом, караваны вожделели корабли, а брачный обряд между ними вершился на ложе Антиохии.

Новых стихов появлялось немного. В основном они были сатирическими. Сатира, казалось, осталась единственным безопасным средством честного выражения мыслей римлянина, и мы получили невероятно смешную историю Апулея «Золотой осел» высмеивающую все религии на свете. Но в поэзии Марциала сквозила горечь. А доходившие до меня письма Плиния изобиловали ужасающими суждениями по поводу морального хаоса в Риме.

Как вампир я стала питаться исключительно солдатами. Они мне нравились — своим обликом и своей силой. Я умертвила стольких из них, что даже вошла среди них в легенду. «Смерть в обличье гречанки» — из-за одежды, которая казалась им архаичной. Я нападала на темной улице, наугад. Я не опасалась, что меня поймают или остановят, — слишком велики были мое мастерство, сила и жажда.

Но эти бунтарские смерти дарили мне видения: пламя в солдатском лагере, рукопашная схватка на крутом горном склоне. Я ласково доводила их до кончины, до краев переполняясь кровью, и иногда как через туманную пелену мне виделись души тех, кого, в свою очередь, убили они.

Когда я рассказала об этом Мариусу, он заявил, что ничего, кроме подобной мистической чепухи, от меня и не ожидал. Я не стала с ним спорить.

Он с напряженным интересом следил за событиями в Риме. Меня же они просто удивляли.

Он сосредоточенно размышлял над историями Диона Кассия, Плутарха и Тацита и стукнул кулаком, услышав о бесконечных схватках на реке Рейн, о прорыве на север, в Британию, о строительстве вала Адриана, предназначенного для сдерживания скоттов, которые, как и германцы, не желали подчиняться никому.

«Они больше не охраняют Империю, не оберегают и не сдерживают ее границы, — говорил он. — Не сохраняют образ жизни! Сплошная война и торговля!»

Я не могла с ним не согласиться.

Дела обстояли еще хуже, чем он думал. Если бы он почаще выходил послушать философов, как делала это я, то пришел бы в ужас.

Повсюду появлялись маги, утверждая, что способны летать, созерцать видения, исцелять наложением рук! Они воевали с христианами и евреями. По-моему, римская армия на них внимания не обращала.

Медицину, знакомую мне по смертной жизни, заполонили тайные восточные рецепты, амулеты, ритуалы и маленькие статуи, предназначенные для того, чтобы сжимать их в кулаке.

Добрая половина членов сената уже не обладала итальянским происхождением. Иными словами, наш Рим перестал быть нашим. Титул императора превратился в анекдот. Сколько было убийств, заговоров, пустячных споров, фальшивых императоров — вскоре стало совершенно ясно, что страной правит армия. Армия выбирает императора. Армия его и содержит.