Паноптикум

Дед по мамке мне рассказывал такую стори (сейчас его уже нет в живых, умер в 2011 году). В шестидесятые он впрягся в большую стройку — вырубали лес на южной оконечности города и застраивали там новый квартал с хрущобами (те самые унылые серые коробки, о которых я говорил), сейчас этот квартал называется 101-м. Для строителей, которые понаехали из другого города и тех, кто не хотел отлучаться от рабочего места, построили бараки. Дед тоже ночевал в этих бараках, хотя мог бы ехать домой, но ему доставляла атмосфера стройки, алкотерки с мужиками по вечерам, игра в картишки и всё такое. Сначала всё было нормально, а потом куда-то пропали двое собутыльников из его барака. Вечером они легли спать вместе со всеми, а утром их на местах не было, хотя всё их барахло осталось. Ну сначала все забили хуй, но когда прошла пара дней, а эти товарищи так и не явились хотя бы за своими портками и документами, прораб обратился к ментам. Те вроде бы что-то расследовали, допрашивали строителей, но так ничего и не сумели выяснить. Деда тоже спрашивали, но он не был близко знаком с пропавшими и не имел понятия, куда они могли съебать.

А к осени однажды ночью дед «поздоровался с чёрной рукой». Там уже были холода, стройка остановилась, все получили свои з/п и съебали, дед там оставался одним из последних, у него были какие-то терки с начальством, там его друзей обсчитали по оплате, трудодни не ставили, и он запрягся за них, вроде как свидетель того, что они действительно пахали на стройке. В общем, в бараке остались всего двое, дед и ещё какой-то малознакомый ему строитель. Посменно они по одному разу в ночь вставали, чтобы подкинуть дровишек в буржуйку. Ну дед встал в свой черед, разжег огонь, лег снова. Только ему что-то не спалось, он там целый час на топчане ворочался, но уснуть не смог. А потом слышит, как под топчаном что-то скребется, типа кошка или мышь. Но в бараке животных не было. Дед смотрит под топчан — ничего. Опять лёг, опять скребётся. Опять смотрит, фонарем светит, опять ничего. Дед сходил на улицу поссать, вернулся, лёг. Только начал дремать, как его кто-то попытался за ногу с топчана стащить. Дед охуел, вскочил, проинспектировал весь барак — пусто, буржуйка лампово горит, сосед по бараку мирно дрыхнет в дальнем углу. Дед обратно лёг. Подохуел, конечно, но особо не закриповал — он атеист-коммунист-материалист, все дела. Даже когда эту кулстори мне рассказывал, то постоянно подчеркивал несерьёзное отношение к происходящему, говорил, что всё могло, конечно, присниться, а из-за короткого замыкания в мозгу он принял события сна за реальность, шутки шутил.

В общем, в эту ночь нормально уснуть деду не удалось. Как только засыпал, невидимый хуй дергал его за ногу, один раз даже с топчана грохнулся. Под утро уже попривык, просыпался, подбирал ногу, переворачивался на другой бок и дальше засыпал. Под утро, когда уже было светло, опять проснулся, но из-за того, что его за ногу тащат, а услышал снова какую-то возню под топчаном. Немного подождал, думая, что сейчас всё стихнет, но нихуя. Тогда он перевернулся на топчане и посмотрел вниз, чтобы опять подглядеть под кровать, и вот тут-то и отложил тонну кирпичей. Из-под топчана торчала блодинистая голова одного из тех самых работяг, которые пропали летом, и с любопытством смотрела на него. Дед на реактивной скорости выбежал на улицу, там долго приходил в себя. Когда вернулся обратно в барак, естественно, никакого строителя под топчаном не было.

После этого он уже в бараке не ночевал. Тех пропавших, кстати, так и не нашли, а если и нашли, то дед об этом не знал.

Итак, настало время первой охуительной истории из жизни ОПа. Как я уже писал, случаи, произошедшие лично со мной, скорее не крипотные, а просто странные. Их странность я обычно понимал уже задним числом.

Лет мне было, кажется, 13, а может, 14. У друга был плейстейшен, и я после школы ходил к нему играть. Ему нравилось со мной в МК3 рубиться, а я мне больше доставлял первый Сайлент Хилл, который у него был. Перевод был какой-то ебанутый, с русской озвучкой монотонным голосом дауна, но бегать по 3D-городу и мочить полигональных НЁХ мне нравилось больше, чем делать фаталити (у друга, кстати, все комбинации были расписаны на тетрадном листке, который всегда лежал рядом с приставкой).