Пансионат

Что делать, он не знал. По уму, надо было бы разбудить Алису и попрощаться — но он не представлял, сколько времени. Его мобильник сел. Есть ли у нее мобильник, он не знал — и никогда его у нее не видел.

Роман наполовину отдернул штору — в комнату попал луч света. За окном было раннее утро.

— Алиса, — он потряс ее за плечо, снова удивившись, какая у нее холодная кожа. Девушка не просыпалась. Тогда он уже смело разжег спиртовку — в кофейнике набралось бы еще на пару чашек кофе. И начал разглядывать книги.

В основном это была научная литература — и преимущественно на английском языке. Было несколько старинных фолиантов — один из них его особенно заинтересовал своим золотым тиснением. «Erforschung der Eigenschaften blutkrankender Organismen. Schreiben von Professorin für Medizin Augusta Kreuzer.», — значилось готическими буквами на обложке. Роман с трудом разобрал древнюю вязь, затем пролистал книгу. Страниц пятьсот тонкой мелованной бумаги не содержали ни одной картинки. Где-то посредине обнаружилась легкомысленная закладка с куклами и завитушками.

«Она это читает», — изумился он, ставя книгу на место.

Кофейник зашумел. Роман погасил спиртовку, налил себе чашку кофе. Поискал в шкафу — печенье было на месте.

— Упс, — не смог удержаться он от возгласа, когда его взгляд упал на другую, уже современную книгу. Удивила его знакомая фамилия на переплете: «Alyona Aksyutina». Книга была очень толстой. Роман достал ее, посмотрел на обложку. «Hematological status in Hollingsworth disease». Мудрено. Он отхлебнул кофе и вдруг вспомнил буквы «D.M.Sc.» на ее двери.

«Ого. А девочка-то, однако, доктор медицины. Причем не наш. Если я ничего не путаю. Странно. Доктор… в таком возрасте?».

Он отложил книгу и занялся печеньем. Желудок был пуст — накануне он не пообедал. Несколько рюмок коньяка и половинка яблока вечером были явно недостаточны для молодого организма. А после ночные поскакушек он был готов съесть лошадь.

Его сверлило какое-то ощущение неправильности. Он снова оглянулся на кровать — Алиса опять забралась с головой под одеяло. Тут его осенило.

Роман перевернул книгу. На задней части обложки было фото Алисы — в белом халате, с фонендоскопом на шее и с совсем другой прической — старомодным каре. Уже примерно зная, что его ждет, он раскрыл книгу и посмотрел вниз первой страницы. «Missouri Blood Research Center, St. Louis, 1955».

Он едва не выронил книгу из рук.

«Черт… Сколько ей лет? Может, это ее бабка? С таким же именем?» Впрочем, он понимал, что вероятность этого минимальна. Мысли в его голове кружились и никак не хотели складываться в пазл. И он уже не хотел, чтобы Алиса просыпалась. Слишком много вопросов ей пришлось бы задать.

Он снова посмотрел на заднюю обложку. Безусловно, это была Алиса — ничуть не изменившаяся. Он прочитал мелкий текст под фото — она уже тогда была доктором медицины. Вряд ли Алиса могла получить это звание раньше, чем в двадцать пять лет — то есть она была как минимум 1930 года рождения.

«Да она мне в бабушки годится… если не в прабабушки».

Роман сел и схватился за голову. «Ну вот и переспал со старушкой», — некстати промелькнула ироничная мысль.

Алиса продолжала безмятежно спать. Безумно хотелось жрать.

Пока Роман шел до комнаты своего родственника, он обдумывал вероятность того, что Алиса может оказаться очень старой. Ночью ему это не показалось — он вспомнил ее упругую кожу, веселый смех и совершенной формы тело. Любви она предавалась абсолютно самозабвенно и бесстыдно, вполне на уровне современных девиц, но никак не в стиле чопорной бабушки.

К старику Шнайдеру он отправился, чтобы поговорить. Ему показалось, что с мужчиной, пусть и слегка выжившим из ума, разговор будет более конкретным и содержательным, чем с девушкой. До которой он так и не смог добудиться.

По пути ему пришла в голову мысль, что и Шнайдеру в этом случае может быть гораздо больше лет, чем кажется. Да и сам пансионат при таких раскладах может оказаться очень интересным и странным местом… Старик спал. Дверь в его комнату не была заперта — кажется, тут, в пансионате, вообще не запирались двери. Впрочем… это был вовсе не старик.

Роман вздрогнул, сделал шаг назад и удостоверился, что на двери все та же надпись. На цыпочках вошел внутрь, тихо закрыл за собой дверь. Потом подкрался к кровати и присмотрелся.

Нет, это определенно был Шнайдер. Он лежал, одетый в какую-то пижаму, поверх одеяла, вытянувшись по струнке. Вот только лет ему было от силы… Роман присмотрелся. Сквозь задернутые шторы свет едва проникал в комнату.

«Какого черта», — ругнулся он и отдернул одну штору. Теперь стало видно, что лежащему лет тридцать, может, тридцать пять. Черты лица только отдаленно напоминали того старика, с которым знакомился Роман. Человек был наголо обрит — это была не лысина, там поработала именно бритва.