Пансионат

— Это побочный эффект распада и обновления молекул ДНК и РНК. Организм постоянно омолаживается, и фактически становится бессмертным. Резко снижается метаболизм, люди гораздо меньше едят. Наверное, ты заметил, какая у него холодная кожа. Предвижу твой следующий вопрос. Нет, если обычный человек будет просто пить или вводить чужую кровь, вечную молодость он не получит. Болезнь влияет не только на молекулы, она в принципе меняет весь метаболизм в организме.

— А почему у него с головой… Алиса грустно усмехнулась.

— Ну поживи-ка столько… он одних только войн с десяток прошел. Если не больше. Такого больного ведь и убить достаточно проблематично. Регенерация тканей идет очень быстро, все раны затягиваются за несколько часов. Так что истории про осиновый кол — не выдумка. Неграмотное население понимало, что с этими больными происходит что-то не то, и пыталось их уничтожить.

— И этот пансионат… они тут прячутся?

— Изначально да, больные создавали коммуны, или жили при дворе у кого-то из своих богатых друзей, так сказать, братьев по крови. А сейчас — мы просто предложили им комфортные условия. В обмен на то, что их изучают.

— Вы?

— Ученые. Нас достаточно много, кто изучает эту проблему. Как я уже сказала, больные, как правило, не бедные и не простые люди. Так что денег на исследования и их содержание хватает.

— Сколько тут… пациентов?

— Пятьдесят четыре. Но это не один такой пансионат. Есть в Сент-Луисе, самый большой. Есть в Базеле.

— А Шнайдер… у него это от возраста поехала крыша? И от впечатлений?

— Не только. Видишь ли, если тебе перелить чужую кровь, она просто смешается с твоей и почти не окажет на тебя воздействие. Почти. Оно будет, но слабое. А у наших пациентов, с их постоянно разрушающимися генетическими молекулами, свежие молекулы становятся частью их организма. И по сути с кровью человек получает свойства чужого организма. В результате у него в голове сейчас осколки нескольких личностей. Я думаю, сотен.

— Он поэтому говорит на разных языках?

— Нет, что ты. С кровью передаются свойства организма. Память не может передаваться. Просто он давно живет, где только не был. Нахватался понемногу.

— А почему он слизывал мою кровь?

— А он что, слизывал?

— Да. Я порезался… — Знаешь… к крови привыкаешь. Организм говорит мозгу, что она ему нужна. А потом, со временем, это кажется вкусным. Хотя эффективность переливания в разы выше.

— А свет?

— Ты про шторы? В коже при этом заболевании более активно выделяется меланин. Яркий свет вызывает ожоги, в том числе глаз. Поэтому полумрак — наше все. Никакой мистики. Но на яркое солнце лучше не выходить.

Роман замолчал, подбирая слова.

— Ну… а ты?

— Что я?

— Ты тоже… давно живешь. И не стареешь. Ты тоже болеешь?

— Я сама заразилась. Специально.

— Зачем???

— Чтобы изучать. Ты же видишь, какие у нас пациенты. Ничего толком и рассказать не могут. А так я на себе все симптомы и всю теорию изучила.

— Обалдеть. Ты сумасшедшая?

— Я ученый. Ладно, скажу. Мне сто сорок лет. В следующем году исполнится. Если доживу.

— То есть ты… со временем превратишься в такого же, как Шнайдер? Я про голову.

— Не думаю. Мы же все-таки изучаем заболевание, ищем пути лечения или как минимум купирования вот этого шизофренического сознания. Много чего уже нашли. Пока я за собой такого не замечала. А ты замечал за мной?

Она снова рассмеялась.

— Ты русская?

— Да. Из Санкт-Петербурга. Дочка богатых родителей.

— И когда ты… заразилась?

— Ну, уже не ребенком, конечно. Мне за тридцать было. Самое начало века… впрочем, я к тому времени уже давно работала вместе с доктором Мишером в Базеле, мы в принципе догадывались о том, как это действует. Но нужно было проверить на себе. Иоганн не рискнул, я рискнула.

— А почему… ты выглядишь на… двадцать. А Шнайдер — на сорок?

— Ну, организм все-таки стареет с годами… с веками, вернее. Это же не панацея, а болезнь. И достаточно тяжелая — была по крайней мере, пока мы ей не занялись. Какие-то процессы все равно идут. И я лет через пятьсот буду выглядеть на сорок. Наверное.

— Вечная молодость… — задумчиво протянул Роман. У него в голове вертелись еще сотни вопросов, но ему надо было сначала прийти в себя от шока.

— А как с документами… надо же как-то прятаться?

— Главное — надо не заводить долгих близких знакомств, — грустно улыбнулась Алиса.

— Остальное решается. Можно переехать в другую страну, подделать документы, начать жизнь заново. Ну и… у нас же хорошие связи. Наши есть везде — в спецслужбах, в правительствах, в бизнесе. Вопросы, когда возникают, решаются без особых проблем.

— В правительстве?

Алиса рассмеялась.