Пансионат

— Дер софер ласст дас тринкен нихьт, — с неожиданно четким произношением ответила она ему в тон.

— Идемте, Роман.

До ее комнаты они шли молча — Алиса впереди, Роман, как обычно, любуясь на ее фигуру. Но уже с некоторым сомнением.

— Есть хочешь? — первым делом спросила его Алиса, зайдя в комнату. Роман кивнул. Она подняла полотенце, прикрывавшее тарелку с яичницей, лепешками и джемом. «Надо же, позаботилась обо мне», — с благодарностью подумал он.

— Кофе в кофейнике. И мне налей.

— Сколько языков ты знаешь? — спросил он, глядя ей в глаза. Она рассмеялась.

— Русский, английский. Это если говорить о знании. Говорю… ну, по-разному. Еще на пяти-шести. Я, извини за скромность, умная. И много читаю.

— Ничуть не сомневаюсь. А Шнайдер?

— А он кроме немецкого, ничего толком и не знает. Остальное так, отрывки.

Жуя лепешки, он задумался, как деликатнее задать ей вопрос, который уже час вертелся у него в голове. Алиса, казалось, была нисколько не смущена ни прошедшей ночью, ни разоблачением гримировки Шнайдера.

— Вы тут… вампиры? — наконец выдавил он, чувствуя себя полным идиотом. Алиса расхохоталась.

— Ну конечно! — она с размаху уселась к нему на колени, ее халат при этом почему-то распахнулся.

— Сейчас всю кровь у тебя выпью!

Он сам не понял, как снова оказался с ней в постели. На всякий случае во время очередного поцелуя он осторожно провел языком по ее зубам. Обычные зубы, никаких клыков. Она заметила его маневр, снова громко рассмеялась:

— Не отвлекайся. Если хочешь, потом все расскажу. Ничего интересного.

Через час, когда все закончилось, Алиса спросила, водя пальцем по его груди:

— Ну а если бы я правда была вампиркой… ты бы не стал со мной?

Он пожал плечами. Она была чертовски привлекательной, и ответа на провокационный вопрос у него не было.

— Сколько тебе лет? — он оставил ее вопрос без ответа.

— У девушек такое не спрашивают, — она обиженно поджала губы.

— Я тебе не скажу.

— Ладно. А Шнайдеру?

— Ну… он сын герцога Баварии Альбрехта Четвертого. Если тебе это о чем-то говорит.

— М-м-м… боюсь, что нет.

— Чуть больше пятисот лет.

— Ого. Но… как?

Она вздохнула.

— Ты кто по образованию?

— Специалист по торговле… международной. По диплому.

Она снова вздохнула.

— Ну то есть с медициной… — Никак.

— Ладно, ты же не отвяжешься. Попробую объяснить. Иди в душ, я пока еще кофе сварю.

Алиса не стала брать с него слово о молчании — Роман и сам понимал, что в те невероятные вещи, которые она ему рассказала, никто не поверит. Начни он пересказывать такое, и психушка ему гарантирована. Если бы он своими глазами не увидел все то, о чем она говорила, он бы тоже подумал, что слушает умалишенную.

— У Шнайдера болезнь. Болезнь крови. Это генетическое заболевание, которое не лечится. Однако определять его научились не так давно.

Она достала с полки ту самую книгу, которую он разглядывал.

— Ты, наверное, видел эту книгу, раз задал мне вопрос о возрасте. Это моя монография, я ее написала через десять лет после докторской. В принципе тут все написано, но ты читать будешь год, и все равно ничего не поймешь.

Роман согласно кивнул.

— У заболевания, мы его называем по имени первооткрывателя болезнью Холлингсворта, масса проявлений. Однако главное — это распад молекул РНК и ДНК, в первую очередь в крови. Распад идет медленно, но если человек не получает в течение года хотя бы раз свежую кровь, то он умирает.

Роман вытаращил глаза:

— Ну… то есть все-таки вампиры?

— Ну… как тебе сказать. Еще тогда, в средние века, больные интуитивно чувствовали, что свежая кровь им помогает. Конечно, проще всего было вводить ее внутривенно, но тогда это не умели и не знали. И они просто пили кровь. А уже потом на слухи об этом были накручены страхи, фантазии, ну и литература постаралась. Понимаешь, для купирования симптомов достаточно ста-двухсот граммов в месяц. Для нормальной жизни — поллитра. Никто никогда не выпивал всю кровь у жертвы. Ну и, конечно, никакие клыки ни у кого не вырастали. Никаких полетов по ночам, превращения в летучих мышей и прочее. Это все выдумки.

Роман ошеломленно застыл, разглядывая Алису, как привидение.

— То есть Шнайдер… настоящий вампир?

— Далось тебе это слово. Ну, если в представлениях обывателя, то да, когда-то он пил некоторое количество крови. Для того, чтобы жить.

— Обалдеть. А… укушенные становились… вампирами?

— Сложно сказать. Конечно, если у зараженного кровоточили десны, а кровь он пил достаточно медленно, то да. Жертвы тоже заражались. Что, естественно, вносило свой вклад в слухи и легенды.

— Естественно, — Роман мрачно ухмыльнулся.

— Тут еще есть тонкий нюанс. Простолюдины, болевшие этой болезнью, как правило, банально умирали. От неизвестной никому болезни. А дворяне имели возможность получать кровь, так или иначе. И более-менее нормально жили. Поэтому болезнь стала достаточно элитной.

— А-а-а… возраст? Ты сказала, что Шнайдеру пятьсот лет.