Пансионат

Алиса не возражала против визита, и, казалось, даже обрадовалась его звонку. Роман задал ей вопрос, можно ли родственнику употреблять алкоголь, и приняв уклончивый ответ за согласие, купил недешевый коньяк. Вместе с фруктами он был упаковано в корзинку, которая тряслась у него на коленях все в том же старом автобусе.

После Александровского автобус опять опустел — попутчицей была только бабка с клюкой, как ему показалось, та же самая, что и в первый раз. Он попытался даже завязать с ней разговор. Но та то ли была глуха, то ли не расположена к беседам, но не обращала на него никакого внимания.

К его удивлению, Алиса ждала его в холле. Впрочем, он не был уверен, что она именно ждала и именно его — девушка листала какой-то исписанный от руки журнал на стойке, вполголоса беседуя с дежурной. Ради разнообразия это была совсем другая девушка — даже, скорее, дама в возрасте. Однако его самолюбие тешило то, что расписание автобусов Алисе, безусловно, было известно, а, соответственно, известно и время его приезда.

Увидев его, она обрадовалась и сразу пригласила в свой кабинет. На этот раз он постарался получше запомнить топографию, чтобы больше не заблудиться. Несмотря на относительную простоту планировки, он терялся в этих параллельных коридорах.

— Какая у вас симпатичная корзинка, — улыбнулась она, пропуская его перед собой в кабинет.

— Я решил привезти господину Шнайдеру нечто более соответствующее м-м-м… его статусу. Он же употребляет коньяк?

Алиса пожала плечами:

— Ему это не запрещено. Остальное — на его усмотрение. Он свободный человек. Посмотрите, может быть, он и вас пригласит составить ему компанию. Вы прямо сейчас хотите к нему пройти?

Роман пожал плечами. Родственник был ему безразличен, а вот Алиса — нет. Врач, кажется, правильно поняла его нерешительность и спросила:

— Кофе или чай?

— Наверное, лучше кофе.

Алиса кивнула, достала из шкафчика какую-то древнюю медную конструкцию в виде чайника, вращающегося на поперечной оси, и разожгла под ним спиртовку. Роман, привыкший к эстетству девушек, колдующих над джезвами, удивился, но промолчал.

Врач уселась напротив него и испытующе посмотрела в глаза:

— Итак, сильно чудным вам показался ваш родственник?

— Ну, достаточно. Кажется, он немного… в иллюзиях. В прошлом.

— Не уговаривал вас прогуляться?

— Уговаривал, еще как. Это у него пунктик какой-то?

— Да. На самом деле они… он не любит гулять. Но иногда бывает, что и гуляет. Хотя обычно… ночью.

— Почему ночью?

— У них… вообще сбит ритм. Я же говорила. Некоторые пациенты днем спят, а ночью наоборот, гуляют, общаются… — У них есть какая-то общая комната?

— Да. Салон. Зал в их крыле, на первом этаже. Но если вы туда случайно попадете… не заходите. Вы можете их напугать, вы же чужой. Может быть, потом, со временем… «Надо обязательно зайти», — подумал Роман. Чайничек зашипел паром, Алиса встала и налила кофе. Как и в прошлый раз, себе она едва плеснула на дно, а ему сделала полную чашку.

— Не любите кофе? — удивился он.

— Люблю. Но… не сейчас, — опять уклончиво ответила она.

Они еще немного поболтали, затем она встала.

— Сами найдете господина Шнайдера? Мне нужно отвести другого пациента на процедуры.

— Попытаюсь. В салон ходить не стану, даже если заблужусь, — он улыбнулся.

— Хорошо. И… можете потом зайти ко мне. Обсудим вашу встречу.

Он едва не забыл у нее корзинку после такого многообещающего предложения.

Родственник встретил его так же, стоя посреди комнаты. Увидев посетителя, господин Шнайдер расплылся в улыбке и громогласно заявил:

— Вир шлаген дизе файнде!

— Воистину, — с трудом понял смысл фразы Роман.

— Давайте общаться по-русски.

— Будьте любезны, я рад, что вы меня навестили, — вполне разумно ответил старик. В его внешности что-то неуловимо изменилось, но Роман не мог понять, что именно.

— Я вам коньячку принес. Выпьете? — он не сразу сообразил, что забыл спросить у Алисы рюмки. Однако, увидев бутылку, Шнайдер незамедлительно полез в шкаф и поставил на стол два… нет, бокалами их назвать было нельзя. Это были тяжеленные металлические стаканчики с сложной гравировкой.

Роман достал фрукты, ловко открыл бутылку и налил коньяк. Шнайдер оживленно повел носом и сообщил:

— Прекрасная ракия. Помнится, под Шумлой я ее выпил целый бочонок… «Где эта Шумла», — озадачился Роман.

Коньяк он взял с конкретной целью — немного подпоить старика и попытаться выведать у него что-нибудь про пансионат. Или хотя бы про Алису.

Они подняли стаканчики, чокнулись. Старик церемонно произнес:

— Прозит.

Роман кивнул. Старик бодро тяпнул напиток, но закусывать не стал. В глаза Роману бросился массивный перстень с непрозрачным темным камнем на среднем пальце Шнайдера. В предыдущий визит он этого перстня не заметил. Металл был серебристо-белым, и сливался с бледной кожей старика.

Роман начал рассматривать свой стаканчик. Гравировка была готическими буквами, из всей вязи он понял только слово «saufen».

— А вы, юноша, не желаете ли сыграть?

Роман удивился.

— Во что, простите?