Пасечник

— Горный мёд очень вкусный. Может, и домой возьмем?«Мы стали кричать, вызывая хозяина пасеки, но никто не откликнулся. Тогда мы вошли, хотя чувствовали себя неловко, бродя по чужой территории. Мы посмеялись, читая наивные плакаты. На столе валялась открытая книга и пчеловодческая шляпа с сеткой. Я, любопытствуя, перевернула книжку — какой-то женский роман. Дверь была открыта — заглянули в дом. Никого не найдя, ещё немного пошумели и ушли, рассчитывая ещё заглянуть туда на обратном пути. Поднялись выше по ручью и, обнаружив симпатичную полянку, расстелили там полотенца, чтоб позагорать и перекусить, достав бутерброды. Прошло где-то с полчаса и тут со стороны пасеки к нам приблизился мужчина в майке и шортах. Ещё издалека он начал кричать: мол, чего это вы здесь разлеглись? Медом вам тут, что ль, намазано? Каждый день кого-нибудь отсюда сгоняю! Вам на берегу места мало? Тут территория пасеки, здесь ходить и лежать не положено! Денис принялся спорить: мы, мол, далеко от пасеки и никому не мешаем. И вообще — нигде не написано, что здесь быть нельзя. Про пчёл вы вон сколько написали, напишите ещё, мол — все вокруг колхозное, все вокруг моё! В общем, не купили мы у этого злого пасечника мёда. Собрали вещи и, оскорблённые, ушли. А вечером, прогуливаясь по берегу, пожаловались задумчивому мужчине Фёдору на скандального пасечника. Фёдор вытаращил на нас глаза:» Что вы, ребята, фантазируете? Эта пасека уже года два как заброшена. Умер пасечник! Нет там никого! А с кем же мы сегодня разговаривали?» — опешил Денис.» Не могу знать! — развёл руками Фёдор.

— Может, вам приснилось?«Мы с Денисом озадачено переглянулись.» Но мы заходили туда, — настаивала я.

— Там гамак, шляпа, наконец! Может, там уже другой пасечник поселился?«Задумчивый мужчина Фёдор устало вздохнул и, отвернувшись от нас, продолжил любоваться на закат.»

На следующее утро мы с Денисом снова отправились вверх по ручью, решив, что Фёдор нас разыграл. А когда вновь увидели пасеку, то просто потерли дар…

Двери дома и летней кухни были накрест забиты почерневшими досками, окна прочно закрывали ставни с облупившейся краской и, что уж там говорить о гамаке и плакатах — за проржавевшей сеткой не было ни одного улья!

Как-то не по себе нам теперь стало там вечерами — без света и практически без людей. Всё вспоминалась заброшенная пасека и пасечник, гонящий нас прочь.

Не дотянув четыре дня до намеченного срока, мы оттуда ушли. А вернувшись домой и встретив того знакомого, что дал нам координаты лагеря, попытались осторожно выпытать у него насчёт пасеки. Мол, хотели мёда купить, да не вышло. «Да-да, — закивал он.»

— Сейчас эта пасека заброшена, а раньше там мёд был — нигде такого не найдёшь«.» А что случилось? Вроде умер пасечник, он там лет десять стоял, на плоту ульи перевозил, а больше лезть в такую глушь никто не хочет«.»

Так мы с Денисом и не поняли — что это был за пасечник? Куда девалась пасека, которая нам привиделась? В общем — подпортила эта мистика наше свадебное путешествие, честно говоря.