Пассажиры

Небритый мужчина в камуфляже открыл рюкзак, стоявший у ножки его стула, и вынул какой-то предмет. Наверное, я мог бы понять, что это, если бы соображал в тот момент. Однако мысли текли словно по смоле и никак не могли соединиться в нечто целое. Наблюдая за действиями таинственных пассажиров, я думал, что стал свидетелем какого-то сексуального обряда. Переводя взгляд на девушку, забывал о предыдущей мысли и сосредоточивался лишь на том, что она выглядит как наркоманка. Предмет из рюкзака был для меня просто непонятным предметом, целлофан на полу — просто целлофаном. И никакой связи с фантастическими появлениями пассажиров на пятом маршруте от этих мыслей не протягивалось.

И только когда тусклые ответы гаснущего вечера скользнули по лезвию ножа в руках усатого, я начал что-то понимать.

Кровь из вены лежащей девушки быстро наполнила чашу, которую подставлял под струю мужчина в камуфляже. Женщина, раздевшая жертву, ловко перетянула рану жгутом — словно закрыла кран. Чаша пошла по кругу, а когда опустела, «кран» снова был открыт.

Запах венозной крови на миг показался мне сильнее, чем отвратительная вонь этого жалкого стойла, которое нельзя было назвать жилищем. Он ударил мне в голову и немного развеял окутавший сознание туман. Я обернулся, ища глазами дверь. Но за моей спиной, как оказалось, стоял невысокий, но широкоплечий мужчина с подбородком щелкунчика.

Стоило мне подумать, что я смогу обогнуть его, как он резко толкнул меня. Я упал на целлофан. Человек в камуфляже поставил мне ногу на грудь. Нога была будто сделана из камня. Я попытался лягнуть его. Он надавил сильнее, и мне осталось только корчиться, как пронзенное булавкой насекомое.

В последнем всплеске ужаса мелькнула мысль, что это конец и сейчас он сломает мне грудную клетку. Но тут раздался голос:

— Нет. Не забывай, что он выследил меня.

Мужчина в камуфляже слегка ослабил нажим.

— Это ничего не значит! — заметил кто-то. — Рано или поздно это должно было случиться.

Усатый шагнул от кушетки и поднял руку, требуя тишины.

— Верно, — согласился он. — Но мы не должны нарушать традиции.

— Это бессмысленно! — воскликнул человек в камуфляже.

— Нам не хватает города, — хмуро заметил кто-то в углу. Мне показалось, что это тот самый парень с видеозаписи.

— Городов много, — отозвалась женщина.

Тогда я не понял, что значит этот разговор. К тому же боль в груди не располагала к размышлениям. Но мне точно не нравилось услышанное, хотя именно после этих слов мужчина в камуфляже оставил меня в покое и я смог протолкнуть в себя немного воздуха.

Может быть, меня даже не убьют. Но это не точно.

На задворках сознания билась горячая мысль: бежать! Но я отдавал себе отчет в бессмысленности этой затеи. Я мог только ждать.

Лежа на полу, я глядел, как женщина снова открывает перерезанную вену неподвижной девушки и помогает наполнить жуткую братину дымящейся кровью. Только теперь я начал задаваться вопросом, для чего тут понадобился целлофан на полу, да еще в таком количестве. Женщина была очень аккуратна и, насколько мне было видно, не пролила еще ни капли.

И все же, когда обескровленное тело девушки вытянулось и одеревенело, а в руках некоторых участников собрания появились пилы и топоры, это стало для меня неожиданностью. Слепой ужас толкнул меня на бессмысленную попытку к бегству, тут же пресеченную усатым силачом.

— Не смей отводить взгляд, — сказал он, насильно поворачивая мою голову к кушетке, превратившейся в разделочный стол. — Ты хотел раскрыть тайну — так не смей отводить взгляд от разгадки…

***

Кривой домишко в сердце мира «за Молоканкой» сгорел под утро. Мужчина, который лежал мертвецки пьяным на тряпье, закурил и спровоцировал пожар, в котором и погиб. На пепелище нашли только его обуглившиеся останки.

Об этом сообщил городской отдел по ЧС. Я прочел новость через две ночи, пока листал ленту в ожидании Бирюкова. Новости меня не заинтересовали. Я открыл свой аккаунт «ВКонтакте». Там накопилось много хлама. Секунду или две я размышлял, что с ним делать, потом просто закрыл приложение.

За окном послышались неуверенные шаги. Глухо стукнула входная дверь. Было слышно, как Леха возится, разуваясь. Потом он прошел в комнату. Первым делом плотно закрыл занавеску, только потом нашарил выключатель настольной лампы.

На его бледном лице лежала печать страха. Руки дрожали, когда он копался в выдвижном ящике стола. Старый конторский стол, невесть как оказавшийся в частном доме в незапамятные времена, служил партой для Лехиных детей, но в нижнем ящике, под ключом, хранились документы и деньги.

— Что, даже не поздороваешься? — спросил я.

Он вздрогнул, как от удара током, и схватился за сердце.

— Сукин кот… Ты что творишь? Эй, а как ты… А, я же забыл закрыть дверь! Господи, до чего дошел: боюсь каждого шороха, а сам дверь закрыть заб… Кот, Котяра, куда же ты запропастился? — Я проследил за ними.

— И… ты что-то узнал?