Пассажиры

Сколь велика сила тайны! Интересно было видеть, как только что едва не умерший от страха человек на миг забывает обо всем, надеясь услышать ответ на мучивший его вопрос.

— Узнал. Могу рассказать. Но честно говорю: тебе это не понравится.

— Этим меня не напугаешь, — криво усмехнулся Леха. — Мне уже настолько все не нравится, что я сматываю удочки. Мне все время кажется, что они где-то рядом. Поэтому я решил уехать.

— Жену и детей уже отправил? — Точно, прямо…

Он запнулся, и я понял, что на языке у Лехи крутилось название места, куда уехали его родные.

— Не буду спрашивать адрес, — сказал я, разведя руки. — Только одно спрошу: что ты им сказал? — Ничего.

Я кивнул. Конечно, Леха не лгал. Маринка не поверила бы в дикую историю с «невидимыми» людьми, а доказательств у Лехи не осталось.

— Так ты хочешь услышать, что я узнал? — спросил я.

Он поставил стул посреди комнаты и сел напротив кресла, в котором я устроился.

— Да. Хочу.

— Они пьют кровь.

— Что? — Горячую кровь из вен живого человека.

— Ты хочешь сказать, они… вампиры? — Я хочу сказать, что они пьют кровь. Чрезвычайно сильны, владеют гипнозом и умеют быть незаметными.

— Ну, это ведь все про вампиров? — Может быть. Просто это не самый важный вопрос.

Он тряхнул головой.

— Вампиры в общественном транспорте… Бред какой-то!

— А как, по-твоему, они должны передвигаться? Пешком? — Разве трудно купить машину? Они же, это… бессмертные, богатые?

Я улыбнулся.

— Клыков у них нет, если что. Они не боятся света. И богатства у них нет. Их главный козырь — незаметность. А как остаться невидимкой автовладельцу? Заправка, СТО, гаишники, техосмотр, страховка… Нельзя быть незаметным, если приходится взаимодействовать с людьми. Вспомни: даже на экране ты смог увидеть их только потому, что они оплачивали проезд. В эти секунды они становятся заметными.

— При чем тут я? Это же была запись регистратора!

— С записями все в порядке. Просто их эманации, или как это назвать, тоже записываются. Потому зрители не могут увидеть их, пока они ни с кем не контактируют. Превыше всего они ставят искусство незаметности. В конце концов, оно их кормит.

— Каким образом? — Подавляющее большинство людей не привыкли смотреть по сторонам. Тем, о ком мы говорим, это на руку. На невнимательных людей проще воздействовать. Загипнотизировать, если тебе так понятнее. Человек в нужный час приходит в нужное место и… они сыты. Но иногда встречаются люди, более… внимательные. Как мы с тобой. Ты привык присматриваться к пассажирам — на короткий срок, они не слишком тебя интересуют, но ты привык запоминать их. А я, в силу профессии, привык интересоваться. Мы с тобой начали их замечать…

— Это они испортили мне регистратор? — перебил меня, воспользовавшись паузой, Леха.

— И ноутбук. Есть у них один — мелкий такой. В ту ночь, после нашей встречи, он подкараулил меня, оглушил и забрал флешку. А два дня назад усатый, пока я шел за ним, всю дорогу пытался снова стать незаметным. Но я уже не мог поддаться. Из-за этого его начали видеть и другие. Для всей компании это было серьезное потрясение.

Леха слушал, честно пытаясь разобраться в том, что я говорю, однако чувствовалось, что по-настоящему его гложет совсем другая мысль. Помедлив, он спросил:

— Как ты остался в живых, побывав там? Так много узнал и… с тобой все в порядке? — Со мной все в порядке, — сказал я и, не видя смысла тянуть дальше, прибавил:

— Но я, конечно, не остался в живых.

— Я ведь вовсе не забыл запереть дверь, правильно? — тихо спросил Бирюков.

Я отрицательно покачал головой.

— Нет, ты не забыл.

— А все эти фишки, типа, ты не можешь войти туда, куда тебя не приглашали…

— Бред.

Он тяжко вздохнул.

— Что дальше? Ты сделаешь меня таким же, как они? Как ты сам?

Я развел руками.

— Такие люди, как мы с тобой, им интересны. Таких они приводят в свои ряды. Это традиция. Но в нашем городе их слишком много. Поэтому… Извини, Леха.

Он вскочил со стула.

— Это несправедливо! Разве я сделал им… вам — что-то плохое? Я просто работал…

Я не стал говорить о том, что жизнь не бывает справедливой. Вместо этого я встал.

Бирюков выхватил из кармана выкидной нож.

Мне было всего два дня (вернее, две ночи) от роду, я не мог похвастать ни силой, ни ловкостью. Но внушением обладал, причем, как мне сказали, неслабым для новичка. Достаточно было на одну секунду выпасть у него из поля зрения и нанести удар по сонной артерии.

Он упал, и я оттащил его на диван.

На пороге беззвучно возник малорослый поганец, который утащил у меня флешку. В руках у него была бутылка дешевой водки. Вместе мы залили ее в горло Лехи и сунули ему в руки зажженную сигарету.

Было ли мне страшно? Да, пожалуй. И противно тоже было. Я ненавидел себя и радовался, что Леха не успел проболтаться насчет того, куда увез семью.

Но все эти чувства словно находились за какой-то прозрачной стеной, воздвигшейся в моей душе. Все, чем я был прежде, легло на дно сознания, как выцветшая фотография.