Пауки

— Я ничего вам не сделала!

— Ошибаешься. Я бы даже сказал: глубоко заблуждаешься.

— Я… Не помню вас.

— Я один из многих, кого ты не помнишь, Ребекка. Тебе вообще не свойственно запоминать людей, чьи деньги ты присваиваешь, пользуясь их чувствами.

— Я… Я отдам вам все! Не убивайте меня, пожалуйста.

— Тридцать миллионов, уведенные с моего счета, отдашь? Не смеши мои тапочки.

— Моя смерть все равно не вернет твои деньги, Крис.

— Надо же, все-таки вспомнила! Ну, тогда ты должна помнить и то, что я не прощаю предательства. Черт с ними, с деньгами. Но ты меня обманула. Заставила потерять самообладание, влюбила и потом оказалось, что это лишь ради моего счета. Обидно, знаешь ли. За это ты вполне заслужила смерть.

— Я не хочу умирать…

— А я не хотел, чтобы меня предавали. К тому же, людей убивали и за куда меньшие деньги. Ты — ничем не лучше этих несчастных. Даже, пожалуй, хуже.

— Неужели я ничем не могу смягчить тебя?

— Время вспять ты поворачивать не умеешь, при всех твоих сомнительных… талантах.

— Убери… Убери от меня нож!

— М-м-м… Нет. Сегодня ты умрешь. Медленно, мучительно, как давно того заслуживала. Знаешь, с чего я начну?

— Не надо! Пожалуйста!

— Поздно, я же сказал тебе. Ты сама выбрала это место, где тебя никто не услышит, как бы ты ни кричала. Думаю, ты рассчитывала на то, что тебя не найдет очередная жертва. А вместо этого — нашел я. Каково это: умирать, будучи прикованной наручниками к собственной кровати, в которой еще вчера со спокойной душой засыпала? А впрочем, я отвлекся. Я ведь собирался сообщить тебе, с чего начну. Для начала, думаю, стоит вырезать тебе твои красивые зеленые глаза. Они свели меня с ума когда-то… А теперь сведут с ума и собственную хозяйку. Интересно, можно ли тронуться умом от боли, или ты раньше сдохнешь от потери крови и болевого шока?

— Ты сумасшедший, Кристофер!

— Твоими стараниями, моя дорогая, твоими стараниями. Ну что же, приступим? Хотя… Я передумал. Вдруг ты умрешь в самом начале веселья? Это в мои планы не входит, знаешь ли.

— Тебя найдет полиция. Не надо. Зачем тебе попадать за решетку, если не на электрический стул?!

— Мне плевать. Возможно, после твоей смерти я вообще пущу себе пулю в лоб. Кто знает? Хватит заговаривать мне зубы, кстати. Это всего лишь продлит твою жалкую жизнь на несколько минут. Не больше. К тому же, мне ничего не мешает говорить и резать. Резать и говорить. Симпатичные ушки, затем грудь, руки… Я знаю, что нужно прижигать рану, чтобы ты не умерла слишком быстро. У меня большой опыт в таких делах… Упс, кажется, я проговорился. А впрочем, какое это имеет значение? Ты — далеко не первая, кто умирает от моей руки. Одна шлюха за другой. Одна за другой, хе-хе. Хотя, должен признать, ты — та, кто заслуживает смерти более всего из моего списка. Да и вряд ли я ступил бы на путь Очищения мира, если бы ты не сломала меня. Нож в спину меняет людей в худшую сторону, хе-хе.

— К-крис? Ты… На самом деле безумен?!

— Твоя внимательность границ и пределов не знает, дорогая моя Ребекка. С точки зрения такой, как ты, — определенно на самом деле. Хотя, боюсь, глупые вопросы не спасут твою жалкую жизнь.

— Нет! Нет! Убери их от меня!

— Забавно. Пару-тройку милых восьмилапых созданий из банки ты боишься больше, чем ножа у глазницы. Что же, совместим.

— Убери их! Пожалуйста! Делай, что хочешь, только убери их!

— М-м-м… Нет. Прелестный паучок, правда? Он заползет тебе в рот. А еще два — в глазницы. Я решил, что делать все ножом все же слишком вульгарно. Я не слишком постоянный маньяк, знаешь ли. Это не совсем обычные пауки. Знаешь, чем они хороши?

— Убери их! А-а-а-а-а-а! Убери! Убери!

— Незачем так орать. Эти очаровательные создания выжрут мягкие ткани. Не знаю уж почему, но их жертвы обычно остаются в сознании до конца процесса. Как раз то, что мне нужно. Не находишь?

— Убери их! Пожалуйста! Я слепну! Я ничего не вижу. Больно! Ты… ты с самого начала хотел… А-а-а-а!

— Хотел прикончить тебя с их помощью? Да, конечно. Мне просто понравилось создавать у тебя уверенность, что ты сможешь заговорить мне зубы, Бекки.

— Убери, убери, убери!

— Поздно. Я могу, разве что, выковырять из тебя ножом тех, что вгрызаются в глазные яблоки. А тот, что занялся созданием в твоих внутренностях уютной детской для своих паучат, уже уничтожает легкие. Хорошо, что они делают это медленно. А то я не смог бы с тобой говорить.

— Кх-х… Дышать… Воздух…

— Видимо, ты оказалась слишком вкусна. Прощай, Бекки. Ты подаришь мне много, много этих замечательных пауков. И в следующий раз здесь умрет много шлюх, вместо одной…

— Что здесь произошло?

— Я не знаю, но похоже до Ребекки добрались до нас. Если, конечно, это изъеденное тело — она.

— Кто мог сотворить такое?!

— Не знаю, но её труп — не первый, хотя явно гниет здесь дольше тех, что мы нашли не так давно.

— Ты про бордель, где все до единой шлюхи мертвы?

— Да. Но там некоторые трупы были частично обглоданы до костей.

— Кто это мог сделать?!

— Там нашли только странного паука. Он выполз из глазницы жертвы.