Паутина

Муха улетела, а гусеница от злости и раздражения принялась исступленно заворачиваться в свою паутину. А, будь, что будет! Степенная я у них! Ха! Рассудительная! А я больная на всю голову! Ну ее, эту жизнь! Ползать, листья жевать. Уж лучше вообще ничего не делать, а только мечтать-мечтать… Крылья… Цветные, красивые. Нектар. Луг. Лечу — и все мною восхищаются.

Гусеница мечтала, а паутины становилось все больше и больше. Гусеница исчезла под слоем этой паутины, и ее уже не было видно, но она ничего и никого не замечала.

На следующий день на ветку, где жила гусеница, слетелись все ее друзья и подруги. Муха с комаром, стрекоза, жук-бронзовка, божья коровка. Они с ужасом смотрели на моток паутины, прилипший к листу.

— Ну все… Довела себя, — сказала стрекоза. — Висит в гробу!

— Похоронила заживо… — заохала муха.

— А ведь такая рассудительная была. Кто мог подумать? — удивлялась божья коровка.

— В тихом омуте… как говорится… — чесал затылок жук.

— Выпьем за упокой, — предложил комарик.

О гусенице все забыли. Тихие насекомые (как и люди) вообще быстро забываются. Нет, ну, вспоминали, конечно, иногда, но редко, мельком. Стрекоза, если ей нужно было с кем-то себя сравнить, и потешить чувство собственного великолепия. Муха, когда хотелось, чтобы кто-то сказал, как ей поступать. Божья коровка, когда возникала неудержимая потребность выговориться, а свободные уши — дефицит. Жук, когда необходимо было экспертное женское мнение по вопросам, какие не задашь красавице, за которой ухаживаешь.

Чаще всех вспоминал воробей, который давненько на нее поглядывал и все думал поживиться, но клюв не доходил.

Когда на поляне появилась новая бабочка, никто, в общем-то, ничего и не понял. Бабочка была офигительно прекрасной, обворожительной, веселой и остроумной. Стрекоза грызла себе от зависти лапки. Жук и комар сразу потеряли голову. Божья коровка и муха решили, что дружить с такой более выгодно и престижно, чем со стрекозой.

Для воробья она была слишком худой.

Была ли эта прекрасная бабочка той запутавшейся в своих мечтах гусеницей? Кто знает? Может, для кого-то мечты и глупости — первейший инструмент перемен к лучшему. И та гусеница, сама не понимая, что делает, совершила природный метаморфоз — завернулась в кокон, погрузилась в себя, поверила безумным мыслям и стала бабочкой. А может, она просто задохнулась и умерла в липкой паутине самообмана, и появившаяся на поляне бабочка — совершенно другое насекомое.