Печальная мелодия

— Тогда Дамблдор создал этот план. Фигг собиралась заманить тебя в ловушку, похитив нескольких студентов, и ждать, пока ты не придешь их спасать, — Макгонагалл щёлкает пальцами. — Она была сильнее всех, с кем вам приходилось встречаться в бою до того, и хитрее Волдеморта, поскольку не имела его тяги к устроению зрелищ и неуемной гордости. Вы бы были мертвы ещё до того, как успели поднять свою палочку.

— Я была против. О, как я старалась переубедить Дамблдора… Но всё же я слишком долго была его сообщницей, чтобы остановить запущенный механизм. Дамблдор всё продумал. Абсолютно всё. «Если Гарри умрёт, — говорил он, — Министерство будет вынуждено объявить войну. И с его помощью»… Он сказал, что выиграть войну любой ценой — это твоя судьба, а происходящее — один из способов этого достичь. Я не представляла, как остановить его, — всхлипывает Макгонагалл. — Прости.

— Он действительно собирался меня убить?

— Да, — произносит она шепотом, подтверждая сказанное кивком. — Но в ту ночь, когда Арабелла Фигг похитила тех студентов, Снейп сошёл с ума. Он убил их, их всех, ещё до того, как кто-то вообще понял, что произошло. Я и Дамблдор молчали об этом. В конце концов, Снейп убийца, и этого не изменишь. Дети… И несколько магглов, которые оказались поблизости от Арабеллы. И тёмные маги…

Макгонагалл заламывает руки, будто перемешивая между собой потоки воздуха.

— Все называли Снейпа чудовищем, но я думаю, что он спасал твою жизнь. Снейп доверял Дамблдору, а когда понял, на какое злодеяние тот решился, обрекая тебя на смерть, потерял всяческое доверие к директору.

Тяжелое молчание опускается между нами. Из комнаты, где находится Дамблдор, доносится грохот и треск.

— Он совершенно безумен, — тихо произносил Макгонагалл. — Ради него самого все мы скрываем это. Сейчас школой управляю я, но он, Дамблдор, всё ещё остается директором. Мне невыносима мысль о Святом Мунго, ведь Мерлин знает, что он способен сболтнуть первому встречному.

Я киваю. Действительно, ни один из нас не хочет разоблачения секретов директора.

— Вы стали его тюремщиком.

— Освободителем, — глаза Макгонагалл вспыхивают. — А сейчас, если вы не возражаете, самое время отправляться спать. День был долгим, а завтрашний, вполне вероятно, будет ещё длиннее.

Украдкой возвращаюсь в свою комнату, проходя мимо знакомых портретов, разглядывая коридоры, по которым бегал ребенком, будто в их камни навсегда впечатались мои невидимые следы. Проходя мимо комнаты Сириуса и Ремуса замираю, и в этот раз слышу, что кто-то внутри плачет. Плачет громко и с надрывом, этот звук разбивает сердце на мелкие осколки и лишает всякого любопытства. Слишком много для одной ночи.

Чем выше взлетаешь, тем больнее падать 3

Затишье длится c неделю. Бесцельно слоняюсь по коридорам, чувствуя себя преданным и посторонним. В донесениях авроров, выставленных по моей просьбе для защиты учеников, нет ничего настораживающего. Учёба продолжается, а школа, превратившаяся в ещё один источник горьких воспоминаний, потеряла ореол таинственности. Здесь нет ответов. Нет ничего, что я бы хотел услышать.

В пятницу я оказываюсь на поле для квиддича в полном одиночестве. Небо наливается свинцовой серостью, предвещая бурю. Весенние грозы, вскармливающие летние цветы. Вздыхаю и обнимаю себя руками, едва замечая тонкую фигуру человека, направляющегося прямо ко мне.

— Привет, Ремус, — говорю я, даже не смотря на него. — Гуляешь?

— Искал тебя, вообще-то, — произносит он, останавливаясь рядом и прослеживая мой взгляд, направленный в небеса. — Ты кажешься обеспокоенным.

— Как и ты, — обрываю я, не желая продолжать этот разговор. — Тебя что-то тревожит?

— Волнуюсь о тебе, — продолжает Ремус, будто не слыша моего недовольства. — Ты словно в тумане, словно спишь на ходу. Выпиваешь примерно двадцать чашек кофе в день. Со мной и Сириусом говоришь так, словно мы стали призраками. Что такого страшного с тобой произошло?

— Извини, — тихо отвечаю я. — Просто… я нахожусь словно не в том месте, в котором должен быть.

— А где ты должен быть?

— Не знаю. Я вернулся сюда в поисках Снейпа, но обнаружил больше, чем способен принять. Я хочу… Мне необходимо найти его. Поговорить. Так или иначе, — я уже дрожу. — Сам не знаю, что со мной происходит.

— Ты взрослеешь, — мягко предлагает Ремус.

Я близок к тому, чтобы рассмеяться.

— Я думал, что уже давно повзрослел.

— На самом деле никто не бывает достаточно взрослым, — он пожимает плечами. — Я вот таковым себя не ощущаю. До сих пор не знаю, чего хочу от жизни, — Ремус трясёт головой и улыбается. — Не думаю, что мы способны понять всё происходящее вокруг нас. Приходится просто жить тем, что у нас есть, и принимать вещи, которые не удается осознать.

На этот раз я всё же разражаюсь смехом, потому что Ремус в образе мудрого Будды-оборотня — это слишком.

— Очень в духе Дзена, — посмеиваюсь я.

Он снова пожимает плечами, глядя в сторону замка.