Фандом: Гарри Поттер. Помощник директора аврората посылает Поттера на поиски старого врага. Но чем больше Гарри погружается в расследование, тем яснее понимает, что иногда можно серьёзно налажать, выпивая две тысячи чашек кофе в день.
112 мин, 38 сек 1840
— Сейчас мне надо идти, но, если позже ты захочешь присоединиться к нам с Сириусом, чтобы выпить чаю, мы оба будем очень рады.
— Спасибо, — усмехаюсь я, — буду иметь это в виду.
Свернувшись в одном из кресел, я в миллионный раз перечитываю последнее письмо Снейпа. За последнее время мне пришлось многое узнать о себе, много дерьмового, и теперь мотив первых убийств Снейпа стал более-менее понятен. Но это не помогло мне найти его. Возможно, дело в том, что Снейп и не хотел быть найденным, а желал просто висеть над моей головой дамокловым мечом, чтобы наблюдать, как я постигаю сокрушительную правду о собственной жизни.
И всё это ведёт к следующему умозаключению. Снейп следит за мной. Как ещё он мог знать все те мелочи, которые описывал? Как бы ещё Снейп смог спасти мою жизнь на Оркасе или узнать, что я забрал Галатею себе? Галатею, свернувшуюся плотным клубком у очага с таким видом, будто она всегда была здесь и всегда будет. Снейп следил за мной с того самого дня, как я взял его дело, а может, и до этого.
Из этого, между прочим, вытекает и тот факт, что Снейп всё ещё наблюдает. Каким-то образом сумев обмануть моих авроров, что не удивительно. Любой признает, что Снейп изворотлив. Но и мне удалось связать авроров в единую функциональную цепочку. Одно слово-заклинание — и все они будут здесь, защищая меня, если в этом будет нужда. Потребовались знания лазеек в волшебстве и прочие магические хитрости, чтобы обойти запрет на аппарацию в стенах Хогвартса, но мы справились. Часть охранных чар истончилась, возможно из-за безумия Дамблдора, а может быть они просто утратили силу за истечением времени. В любом случае, теперь мне не придётся полагаться на милость Снейпа, как в прошлый раз. Он может вести себя так, словно не представляет угрозы, но я не позволю себя одурачить этим насмешливым шармом и кажущейся искренностью.
Необходимо снова привлечь его внимание, заставить смотреть на меня во все глаза. Пусть смотрит, а мне нужно принудить себя к ответной реакции. И вот здесь начинаются проблемы. Опять обращаюсь к письму. Разложив на составляющие каждое предложение, каждое слово, я всё ещё в тупике.
Место, где я был счастливее всего… место, где я был в безопасности и покое? В голове проносятся образы игры в квиддич, партия в магические шахматы перед камином, уход за магическими существами и хэллоуинские пирушки. Я выискивал всё это в своей памяти, перебирая события. Всё не то. А на задворках сознания бьется воспоминание, которое мне с трудом удается подавлять.
Этот момент сложно назвать самым счастливым в моей жизни. И он уж точно не принёс величайшее умиротворение. Но, полагаю, это было последнее и самое реальное мгновение мира до наступления дней, наполненных болью, кровью и предательством. Так что поднимаюсь, заталкиваю сомнения подальше и после занятий вламываюсь в класс зельеварения.
Здесь всё так, как и было. Темно, влажно, липко и мерзко. Новый преподаватель не стал заморачиваться косметическим ремонтом. Пальцы очерчивают контуры баночек и колб, выискивая воспоминания, которые лучше бы похоронить. Из глубин памяти всплывает образ чего-то ползущего по полу, чьи влажные пальцы и холодное касание заставляют поджиматься сухожилия на костях. Я отхожу от полок.
— Эй, есть здесь кто-нибудь? — ответа нет, но я хотя бы попытался. Впрочем, неважно. Всё только начинается. Выхожу из кабинета и направляюсь в жилые комнаты. Комнаты Снейпа или, точнее, к тому, что однажды было ими. Меня поставили в известность, что сейчас они пустуют, нетронутые, отданные на откуп тени хозяина-преступника. Защитных чар нет, и я толкаю дверь, вступая в прошлое.
Он сидит в кресле с высокой спинкой, равнодушно глядя в огонь.
— Закрой дверь, — бросает он, — раз уж решил зайти.
Дверь со щелчком захлопывается за моей спиной, я неуверенно делаю ещё шаг вглубь комнаты.
— Чего ты хочешь?
— Уже говорил с Дамблдором? Ну конечно же, говорил. Разве он не показательный случай? Провозглашенный одним из величайших волшебников нашего времени, и взгляни, каков Дамблдор сейчас! Похоже, все те благие намерения наконец-то ему аукнулись. Если ты понимаешь, о чём я.
Он поднимает бровь. Да, похоже, я понимаю.
— Итак, мы снова здесь.
Снейп усмехается, его молодое, очень молодое, чудовищно молодое лицо мерцает в свете камина, пока он встает навстречу мне. Один длинный палец прослеживает тень на моей щеке, его ноготь — словно лезвие бритвы. Мне кажется, что я сейчас просто выскочу из собственной кожи. И чувство такое же, как и во всех моих снах, ведь его губы накрывают мои, и я утопаю в воспоминаниях и снах, и молодой Снейп не совсем таков, каким я его себе представлял.
Поцелуй выходит утонченным. Без языка, практически без страсти, словно мы парочка кинозвёзд. У него полноватые губы и мягкий рот, Снейп нежно посасывает мою нижнюю губу. На вкус свежо и сладко, и всё в нем кричит, что Снейп слишком молод и слишком красив. Но я не слушаю, затыкаю голос, выбрасываю всё из головы и запускаю руки в его волосы, чистые и мягкие.
— Спасибо, — усмехаюсь я, — буду иметь это в виду.
Свернувшись в одном из кресел, я в миллионный раз перечитываю последнее письмо Снейпа. За последнее время мне пришлось многое узнать о себе, много дерьмового, и теперь мотив первых убийств Снейпа стал более-менее понятен. Но это не помогло мне найти его. Возможно, дело в том, что Снейп и не хотел быть найденным, а желал просто висеть над моей головой дамокловым мечом, чтобы наблюдать, как я постигаю сокрушительную правду о собственной жизни.
И всё это ведёт к следующему умозаключению. Снейп следит за мной. Как ещё он мог знать все те мелочи, которые описывал? Как бы ещё Снейп смог спасти мою жизнь на Оркасе или узнать, что я забрал Галатею себе? Галатею, свернувшуюся плотным клубком у очага с таким видом, будто она всегда была здесь и всегда будет. Снейп следил за мной с того самого дня, как я взял его дело, а может, и до этого.
Из этого, между прочим, вытекает и тот факт, что Снейп всё ещё наблюдает. Каким-то образом сумев обмануть моих авроров, что не удивительно. Любой признает, что Снейп изворотлив. Но и мне удалось связать авроров в единую функциональную цепочку. Одно слово-заклинание — и все они будут здесь, защищая меня, если в этом будет нужда. Потребовались знания лазеек в волшебстве и прочие магические хитрости, чтобы обойти запрет на аппарацию в стенах Хогвартса, но мы справились. Часть охранных чар истончилась, возможно из-за безумия Дамблдора, а может быть они просто утратили силу за истечением времени. В любом случае, теперь мне не придётся полагаться на милость Снейпа, как в прошлый раз. Он может вести себя так, словно не представляет угрозы, но я не позволю себя одурачить этим насмешливым шармом и кажущейся искренностью.
Необходимо снова привлечь его внимание, заставить смотреть на меня во все глаза. Пусть смотрит, а мне нужно принудить себя к ответной реакции. И вот здесь начинаются проблемы. Опять обращаюсь к письму. Разложив на составляющие каждое предложение, каждое слово, я всё ещё в тупике.
Место, где я был счастливее всего… место, где я был в безопасности и покое? В голове проносятся образы игры в квиддич, партия в магические шахматы перед камином, уход за магическими существами и хэллоуинские пирушки. Я выискивал всё это в своей памяти, перебирая события. Всё не то. А на задворках сознания бьется воспоминание, которое мне с трудом удается подавлять.
Этот момент сложно назвать самым счастливым в моей жизни. И он уж точно не принёс величайшее умиротворение. Но, полагаю, это было последнее и самое реальное мгновение мира до наступления дней, наполненных болью, кровью и предательством. Так что поднимаюсь, заталкиваю сомнения подальше и после занятий вламываюсь в класс зельеварения.
Здесь всё так, как и было. Темно, влажно, липко и мерзко. Новый преподаватель не стал заморачиваться косметическим ремонтом. Пальцы очерчивают контуры баночек и колб, выискивая воспоминания, которые лучше бы похоронить. Из глубин памяти всплывает образ чего-то ползущего по полу, чьи влажные пальцы и холодное касание заставляют поджиматься сухожилия на костях. Я отхожу от полок.
— Эй, есть здесь кто-нибудь? — ответа нет, но я хотя бы попытался. Впрочем, неважно. Всё только начинается. Выхожу из кабинета и направляюсь в жилые комнаты. Комнаты Снейпа или, точнее, к тому, что однажды было ими. Меня поставили в известность, что сейчас они пустуют, нетронутые, отданные на откуп тени хозяина-преступника. Защитных чар нет, и я толкаю дверь, вступая в прошлое.
Он сидит в кресле с высокой спинкой, равнодушно глядя в огонь.
— Закрой дверь, — бросает он, — раз уж решил зайти.
Дверь со щелчком захлопывается за моей спиной, я неуверенно делаю ещё шаг вглубь комнаты.
— Чего ты хочешь?
— Уже говорил с Дамблдором? Ну конечно же, говорил. Разве он не показательный случай? Провозглашенный одним из величайших волшебников нашего времени, и взгляни, каков Дамблдор сейчас! Похоже, все те благие намерения наконец-то ему аукнулись. Если ты понимаешь, о чём я.
Он поднимает бровь. Да, похоже, я понимаю.
— Итак, мы снова здесь.
Снейп усмехается, его молодое, очень молодое, чудовищно молодое лицо мерцает в свете камина, пока он встает навстречу мне. Один длинный палец прослеживает тень на моей щеке, его ноготь — словно лезвие бритвы. Мне кажется, что я сейчас просто выскочу из собственной кожи. И чувство такое же, как и во всех моих снах, ведь его губы накрывают мои, и я утопаю в воспоминаниях и снах, и молодой Снейп не совсем таков, каким я его себе представлял.
Поцелуй выходит утонченным. Без языка, практически без страсти, словно мы парочка кинозвёзд. У него полноватые губы и мягкий рот, Снейп нежно посасывает мою нижнюю губу. На вкус свежо и сладко, и всё в нем кричит, что Снейп слишком молод и слишком красив. Но я не слушаю, затыкаю голос, выбрасываю всё из головы и запускаю руки в его волосы, чистые и мягкие.
Страница 20 из 31
