Печальная мелодия

Когда он отрывается от меня, я уже почти задыхаюсь, но стараюсь взять себя в руки. Ладони Снейпа с ускользающей легкостью покоятся на моих плечах, полный рот приоткрыт, а тяжелые веки опущены. Он замечает:

— Ты не позвал своих авроров.

— У тебя нет палочки, — отвечаю я.

— С некоторыми из них я разберусь и без палочки, — говорит Снейп, целуя мою шею. И в этом поцелуе немного меньше утонченности, но немного больше желания.

— Прекрати, — я отталкиваю его. — Ты убийца.

— Знаю, — произносит Снейп, наклоняясь для очередного поцелуя, выдыхая слова прямо в мои губы. — Какого меня ты вспоминал?

— Ты застал меня врасплох, — я продолжаю отталкивать его, сопротивляясь. — Ты уже не тот человек. Ты — убийца. Между нами ничего не может быть.

От убежденности, звучащей в моём голосе, его глаза темнеют.

— Нам не обязательно быть врагами, — наконец говорит Снейп, делая шаг назад. — Идём со мной. Сейчас я действительно ухожу. И больше не буду следить за тобой.

— И что за жизнь мы будем вести, — смеюсь я. — Мне придётся прибираться в доме, пока ты будешь отлучаться, чтобы прикончить нам на ужин кого-то большого и упитанного?

— Никогда не ел своих жертв, — его протест звучит легкомысленно. — Может, кусал раз или два…

Он щёлкает белоснежными зубами перед моим лицом, усмехаясь.

— Идём со мной, Гарри. Ты сам знаешь, что хочешь этого.

— Ненавижу тебя, — меня колотит. — Ненавижу. За всё, что ты сделал. Ты мне жизнь разрушил.

— Ах, тем самым сохранив её, — отвечает Снейп. А затем снова целует меня, и на этот раз нет никаких сил, чтобы его оттолкнуть. Это может продолжаться вечно, но он отстраняется, с сожалением прижимая палец к моим губам, призывая к тишине. Лицо Снейпа озаряется забавной полуулыбкой, пока он бормочет: «Мы встретимся снова, если сегодня в двенадцать ты придёшь в Годрикову Лощину», а затем исчезает.

Похоже, я не единственный, кто способен обойти запрет на аппарацию внутри школы.

Чем выше взлетаешь, тем больнее падать 4

Первым приходит сильнейшее желание что-нибудь сломать. Что угодно. Руки чешутся, хочется бросать, разбивать, уничтожать и причинять боль. Я хочу перенести хаос, воцарившийся внутри меня, во что-то осязаемое, заметное каждому. Наверное, именно так себя чувствует Сириус, прячущий всю бурю эмоций за самоуверенной улыбкой. Чувство такое, словно я уже вырываю себе волосы.

Но вместо этого продолжаю безмолвно сидеть в ожидании в гостиной Снейпа с тех самых пор, как он испарился отсюда часа два назад. До полуночи остается двенадцать минут.

Это — финал всего, что было между нами. Вне зависимости от дальнейшего часть тех, кем мы были, умрёт. Либо я ухожу с ним, и мы вместе исчезаем, не оглядываясь, и отношения между охотником и добычей, зародившиеся и оборвавшиеся так давно, заканчиваются, либо я остаюсь здесь, Снейп скрывается, и все чувства, связывающие нас, трескаются и крошатся, словно стекло. Так или иначе, всё кончено.

Осталось семь минут, чтобы сделать выбор. Остаться или уйти? Меня уже предавали, но хочу ли я предать свое прошлое? Предать Сириуса, Ремуса, Макгонагалл, даже Дамблдора? Или Гермиону, саму память о её девичьем обаянии и светлой улыбке? Что это даст мне? Отмщение? Власть? Любовь?

Это — решающий аргумент. Что я испытываю сейчас? Если копнуть глубже, через слои боли, тревоги, вины и страха, что я чувствую на самом деле? Любовь ли привела меня сюда, заманила так далеко в прошлое, что дорога обратно едва различима? Любовь ли решила испытать меня? И, если это так, то на кого направлена эта любовь? На друзей и семью, с которыми у меня нет ничего общего? На человека, разорвавшего мою жизнь на части в попытке спасти от людей, берущих на себя слишком много? Что заставило меня оказаться здесь этим вечером?

Две минуты. Я принимаю решение. Встаю, поднимаю палочку и, с невероятным усилием прорвавшись через защиту, аппарирую в Лощину.

Благослови меня милосердием своим 1

Снейп стоит в центре поляны и всматривается в небеса, крепко обхватив себя руками. Нельзя понять, почувствовал он миг моего появления или нет, но когда я медленно приближаюсь, Снейп оборачивается и спрашивает, поднимая бровь:

— А не слишком ли ты налегке?

— Нет ни одной вещи, которой я бы не мог разжиться как-нибудь потом, — поясняю я; от прохладного воздуха тело покрывается мурашками. — Куда мы направляемся?

— Куда угодно. За последние пять лет я успел посмотреть весь мир, — Снейп глубоко вздыхает. — Куда бы ты хотел отправиться?

Чувство такое, словно мой язык прилип к нёбу. Делаю шаг вперёд, сглатываю и опускаю ладонь на его плечо.

— Куда угодно. С тобой.

В ответ на мои слова Снейп поворачивается с нежной полуулыбкой на поразительно юном лице. Я делаю над собой усилие, продолжая:

— Но сперва я хотел бы поговорить.

— Гарри… — это почти стон. — Хорошо. Кому угодно, кроме тебя, я бы отказал, но… — его рука поднимается, почти невесомо прослеживая край моей челюсти. — Что ты хотел бы узнать?

— Почему ты спас мне жизнь на острове Оркас?