Фандом: Гарри Поттер. Помощник директора аврората посылает Поттера на поиски старого врага. Но чем больше Гарри погружается в расследование, тем яснее понимает, что иногда можно серьёзно налажать, выпивая две тысячи чашек кофе в день.
112 мин, 38 сек 1847
Бумаги на столе требуют моей подписи. Начальству непременно нужно подтверждение: да, именно я поймал Северуса Снейпа. Нет, насилие сверх необходимого не применялось. Да, я убеждён, что он убил всех этих несчастных, и это весьма прискорбно. Нужно подписать стопку отчётов и описать все детали ареста, чтобы они смогли упаковать жизнь Снейпа, словно пачку бумаги, в бечёвку и провода, запихнуть его самого в Машину и нажать кнопку, санкционируя уничтожение. Им нужно мое одобрение, прежде чем дать этому резонансному делу ход.
Закопавшись по уши в бумаги, работаю весь день без перерыва на обед, забыв даже про кофе, пока новенькая, принятая на работу личным ассистентом Эбернати (читай, постельной игрушкой), не приносит мне кружку во второй половине дня. Благодарю её несколько надтреснутым голосом, девушка испуганно улыбается в ответ и пятится, прикрывая за собой дверь. Несчастная маленькая наложница.
Когда я прихожу домой, сил не хватает даже на то, чтобы принять душ, так что просто падаю в постель и вырубаюсь секунд через пять. Наверное, это от недостатка кофеина, решаю я, проваливаясь в сон.
На следующее утро, придя в офис, встречаю Эбернати, ожидающего меня с улыбкой на лице.
— Отличные новости, Гарри! Снейп приговорён, казнь назначена на завтра. Да, мальчик мой, на этот раз мы действительно победили, и всё благодаря тебе! Ты должен стать главой этого отдела! Если я не поостерегусь, к Рождеству моё кресло отойдёт тебе! — Он смеётся и хлопает меня по спине. — Я уже чую прибавку к твоему жалованию, Гарри!
Бормочу слова благодарности и засыпаю, едва присев за стол. Вчерашняя кружка, принесенная новой ассистенткой, давно перестала действовать, а сегодня утром я опять забыл про кофе. Около десяти утра Эбернати стучит в дверь, заставляя проснуться. Вздрагиваю, вовремя возвращаясь в реальный мир и приглашаю его в кабинет.
Эбернати выглядит уже значительно менее бодрым, падая в кресло напротив и проводя рукой по волосам, словно признавая собственное поражение:
— Грёбанная проклятая хрень, — серьёзно произносит он. — Чёрт возьми, я уже заждался этой казни. А Снейп настаивает на встрече с тобой прямо сегодня. Наедине! Настаивает! Поверить не могу!
— Чего он хочет? — спрашиваю я. — И с чего бы нам идти на поводу?
— В том-то и дело — он не говорит. Возможно, смертельно проклясть тебя. Мы не обязаны удовлетворять подобные просьбы, но, если мы не сделаем это, дело совсем стухнет. Я пойму, если ты захочешь отказаться, просто сошлюсь на твоё плохое самочувствие. Ты действительно паршиво выглядишь. Как будто вообще не спишь.
— Сплю, и даже больше, чем обычно. Когда Снейп хочет встретиться со мной?
— Сегодня вечером, в восемь. И настаивает, чтобы ты был один.
— Хорошо.
Эбернати бросает на меня проницательный, неспешный взгляд.
— Ты не обязан, — наконец произносит он.
— Знаю. Я сделал бы это в любом случае.
Его глаза закрываются, словно Эбернати увидел всё, что нужно, и на его лице появляется расслабленная улыбка.
— Вот что мне в тебе нравится, так это беспрекословная готовность пожертвовать собой! Ты отличный парень, Гарри, просто невероятный!
Он встаёт, всё ещё улыбаясь, и покидает кабинет. Как только дверь захлопывается, я снова погружаюсь в сон.
Этот сон отличается от всех остальных. Я вновь в Хогвартсе, вместе с Дамблдором, Сириусом, Ремусом и Эбернати. Они сидят за преподавательским столом и аплодируют мне. Я сижу за столом Гриффиндора и понимаю, что наш факультет только что выиграл кубок Хогвартса. Меня распирает гордость от осознания того, что кубок получен благодаря моему уму и проделанной тяжелой работе.
Понемногу я осознаю, что оказался один во всём зале, если не считать сидящих за преподавательским столом, но и они не те, кем кажутся. Ремус отрастил длинные, острые клыки, больше похожие на акульи, он нежно кусает Сириуса за щёку. Сириус, оскалившись и глядя сверху вниз, аплодирует мне, пока Ремус вырывает из его плоти целые куски. Дамблдор сидит в окружении нескольких ножей, которыми по очереди прибивает свои руки к столу. А Эбернати слишком занят, кромсая собственное горло вилкой, не замечая, что каждый глоток тыквенного сока попросту выливается сквозь открытые раны.
Тогда я встаю и иду прочь, оставляя их плавать в безумии и самоуничтожении. Проходя через коридоры, я падаю в дыру в полу, прямо в подземелья, где несколько учеников прикованы цепями к стенам. Я не останавливаюсь, стараясь не вглядываться в лица и не обращать внимания на жуткие крики.
И вот я добираюсь до стены, где, подвешенный, пригвождённый к камню крюками, прошедшими через руки, плечи и ребра, висит только один человек. Натянутая до предела кожа удерживает его от движений. Когда я поднимаю взгляд, его тёмные глаза распахиваются, и он улыбается мне сверху вниз.
Закопавшись по уши в бумаги, работаю весь день без перерыва на обед, забыв даже про кофе, пока новенькая, принятая на работу личным ассистентом Эбернати (читай, постельной игрушкой), не приносит мне кружку во второй половине дня. Благодарю её несколько надтреснутым голосом, девушка испуганно улыбается в ответ и пятится, прикрывая за собой дверь. Несчастная маленькая наложница.
Когда я прихожу домой, сил не хватает даже на то, чтобы принять душ, так что просто падаю в постель и вырубаюсь секунд через пять. Наверное, это от недостатка кофеина, решаю я, проваливаясь в сон.
На следующее утро, придя в офис, встречаю Эбернати, ожидающего меня с улыбкой на лице.
— Отличные новости, Гарри! Снейп приговорён, казнь назначена на завтра. Да, мальчик мой, на этот раз мы действительно победили, и всё благодаря тебе! Ты должен стать главой этого отдела! Если я не поостерегусь, к Рождеству моё кресло отойдёт тебе! — Он смеётся и хлопает меня по спине. — Я уже чую прибавку к твоему жалованию, Гарри!
Бормочу слова благодарности и засыпаю, едва присев за стол. Вчерашняя кружка, принесенная новой ассистенткой, давно перестала действовать, а сегодня утром я опять забыл про кофе. Около десяти утра Эбернати стучит в дверь, заставляя проснуться. Вздрагиваю, вовремя возвращаясь в реальный мир и приглашаю его в кабинет.
Эбернати выглядит уже значительно менее бодрым, падая в кресло напротив и проводя рукой по волосам, словно признавая собственное поражение:
— Грёбанная проклятая хрень, — серьёзно произносит он. — Чёрт возьми, я уже заждался этой казни. А Снейп настаивает на встрече с тобой прямо сегодня. Наедине! Настаивает! Поверить не могу!
— Чего он хочет? — спрашиваю я. — И с чего бы нам идти на поводу?
— В том-то и дело — он не говорит. Возможно, смертельно проклясть тебя. Мы не обязаны удовлетворять подобные просьбы, но, если мы не сделаем это, дело совсем стухнет. Я пойму, если ты захочешь отказаться, просто сошлюсь на твоё плохое самочувствие. Ты действительно паршиво выглядишь. Как будто вообще не спишь.
— Сплю, и даже больше, чем обычно. Когда Снейп хочет встретиться со мной?
— Сегодня вечером, в восемь. И настаивает, чтобы ты был один.
— Хорошо.
Эбернати бросает на меня проницательный, неспешный взгляд.
— Ты не обязан, — наконец произносит он.
— Знаю. Я сделал бы это в любом случае.
Его глаза закрываются, словно Эбернати увидел всё, что нужно, и на его лице появляется расслабленная улыбка.
— Вот что мне в тебе нравится, так это беспрекословная готовность пожертвовать собой! Ты отличный парень, Гарри, просто невероятный!
Он встаёт, всё ещё улыбаясь, и покидает кабинет. Как только дверь захлопывается, я снова погружаюсь в сон.
Этот сон отличается от всех остальных. Я вновь в Хогвартсе, вместе с Дамблдором, Сириусом, Ремусом и Эбернати. Они сидят за преподавательским столом и аплодируют мне. Я сижу за столом Гриффиндора и понимаю, что наш факультет только что выиграл кубок Хогвартса. Меня распирает гордость от осознания того, что кубок получен благодаря моему уму и проделанной тяжелой работе.
Понемногу я осознаю, что оказался один во всём зале, если не считать сидящих за преподавательским столом, но и они не те, кем кажутся. Ремус отрастил длинные, острые клыки, больше похожие на акульи, он нежно кусает Сириуса за щёку. Сириус, оскалившись и глядя сверху вниз, аплодирует мне, пока Ремус вырывает из его плоти целые куски. Дамблдор сидит в окружении нескольких ножей, которыми по очереди прибивает свои руки к столу. А Эбернати слишком занят, кромсая собственное горло вилкой, не замечая, что каждый глоток тыквенного сока попросту выливается сквозь открытые раны.
Тогда я встаю и иду прочь, оставляя их плавать в безумии и самоуничтожении. Проходя через коридоры, я падаю в дыру в полу, прямо в подземелья, где несколько учеников прикованы цепями к стенам. Я не останавливаюсь, стараясь не вглядываться в лица и не обращать внимания на жуткие крики.
И вот я добираюсь до стены, где, подвешенный, пригвождённый к камню крюками, прошедшими через руки, плечи и ребра, висит только один человек. Натянутая до предела кожа удерживает его от движений. Когда я поднимаю взгляд, его тёмные глаза распахиваются, и он улыбается мне сверху вниз.
Страница 26 из 31
