Фандом: Гарри Поттер. Помощник директора аврората посылает Поттера на поиски старого врага. Но чем больше Гарри погружается в расследование, тем яснее понимает, что иногда можно серьёзно налажать, выпивая две тысячи чашек кофе в день.
112 мин, 38 сек 1846
— Опять ты за своё. — Снейп ухмыляется. — Как обычно суёшь нос не в свое дело, твёрдо полагая, что имеешь на это право. Серьёзно, Гарри, тебе стоило пойти в журналистику. Было бы иронично. В периоды затишья ты мог бы брать интервью у самого себя, выдавливая секреты по капле, пока мир не увидел бы полную автобиографию.
— По крайней мере, я бы задавал правильные вопросы.
— Правда? Что заставляет тебя так думать? Если бы я желал этого, Гарри, если бы считал, что игра стоит свеч, я мог бы рассказать такое, от чего у тебя глаза бы из орбит повылазили. — Снейп усмехается и медленно облизывает губы, роскошные интонации его голоса заставляют пространство вокруг вибрировать гипнотическими волнами. — Если ты этого хочешь, естественно.
— И какова цена? — рычу я.
— Думаю, ты знаешь. — Я фыркаю, Снейп хитро прищуривается. — Ты знаешь меня достаточно, чтобы не ожидать бесплатных услуг.
— Я пришёл сюда, чтобы помочь тебе, — недоверчиво начинаю я. — После всего, тобой сотворенного, я сегодня пришёл помочь тебе и вот, как ты отнесся ко мне? Как к гребанной шлюхе? Забудь. Мне плевать на твои мотивы. Плевать на Ариенетт и на то, что с ней случилось. Скорее ад замёрзнет, чем я изменю своё решение. Чем раньше назначат казнь, тем лучше.
Я встаю, намереваясь уйти.
— Ты найдёшь способ заставить меня говорить, — произносит он. — Найдёшь. Иди и дай мне повод гордиться тобой.
— Пошёл ты. В любом случае, в постели ты был не так хорош, как думаешь.
Я уже почти в дверях, когда слышу в спину:
— Кстати, Гарри, если не хочешь, чтобы я обращался с тобой, как со шлюхой, перестань вести себя, как шлюха.
Опять тот же преследующий меня сон, только сегодня всё иначе. Тишина, уют и теплая безопасность его тела рядом. Вновь этот призрачный мир, что я навсегда потерял, но в сон врывается одна диссонирующая деталь, одно слово, написанное слепяще-красным граффити.
Казнь.
Когда дементоры перешли на сторону Волдеморта, министерству понадобилась новая тюремная система и новая процедура смертной казни. Восстановить тюрьмы оказалось проще простого — пара дополнительных охранников, немного сложных чар, наложенных самыми сильными из волшебников, — и арестанты уже никуда не сбегут. С исполнением смертного приговора всё оказалось сложнее.
Раньше никто не называл это казнью. Само слово было противно для министерства из-за ассоциаций, которое оно вызывало. Да, был поцелуй дементора, но он забирал душу, а не жизнь, и воспринимался общественностью как жест милосердия. Никто не поднимал шумиху, как это случалось у магглов с их системой смертной казни.
Политику уничтожения преступников пришлось пересмотреть. Поначалу казалось, что волшебный мир способен обойтись и без смертных приговоров, но наш невероятно мстительный министр магии никогда не позволил бы этому произойти. Потребовался год использования бессистемных обезглавливаний и убивающих проклятий, пока они не обнаружили Машину.
Машина представляла собой настоящее произведение искусства: судья и палач в одном лице. Разработанная самыми блестящими и садистски настроенными умами планеты, Машина не только подтверждала виновность, но и приводила приговор в исполнение. Первоначально она разрабатывалась для замены всей существующей судебной системы.
Был и очевидный недостаток, ведь все машины, как известно, делают ошибки. В теории, виновный человек, сделав шаг в Машину, будет уничтожен пламенем, подобного которому нет. Это пламя так горячо, что кожа плавится, а кровь загустевает за несколько кратких мгновений. И, опять же теоретически, невиновный может спокойно вступить внутрь, ничего не опасаясь. Но в процессе тестирования пару раз всё пошло не так, как планировалось. Поэтому судебная система остались прежней, в первую очередь, чтобы не подвергать невиновного опасности быть сожраным яростным пламенем без всякого на то основания.
Во сне всё сводится к этой Машине, слово «казнь» вертится на языке, пока я пытаюсь спрятаться в объятиях моего любовника, отрицая то, что должно произойти. Стеклянные звуконепроницаемые стены наводящей ужас Машины, покрытые кровью и копотью, страх на бледном лице, и неприкрытая боль в чёрных, как оникс, глазах…
Я просыпаюсь под звуки музыки, и рыдания струпьями оседают в моём горле.
«Убийца пойман после пяти лет злодеяний!»
«Северуса Снейпа арестовал Герой!»
«Пришел конец царству террора Пожирателей Смерти!»
Формулировки настолько банальны, что нет никакой разницы, куплю я одну газету или просмотрю их все. Вместо этого просто спускаюсь в маленькую пекарню, покупаю там рулет с корицей и латте и направляюсь на работу. Когда я вхожу, коллеги аплодируют, хлопают по спине и бормочут нечто вроде: «Хорошая работа, старина!». Улыбаюсь, киваю, морщусь, стараясь побыстрее оказаться в безопасной тишине собственного кабинета.
— По крайней мере, я бы задавал правильные вопросы.
— Правда? Что заставляет тебя так думать? Если бы я желал этого, Гарри, если бы считал, что игра стоит свеч, я мог бы рассказать такое, от чего у тебя глаза бы из орбит повылазили. — Снейп усмехается и медленно облизывает губы, роскошные интонации его голоса заставляют пространство вокруг вибрировать гипнотическими волнами. — Если ты этого хочешь, естественно.
— И какова цена? — рычу я.
— Думаю, ты знаешь. — Я фыркаю, Снейп хитро прищуривается. — Ты знаешь меня достаточно, чтобы не ожидать бесплатных услуг.
— Я пришёл сюда, чтобы помочь тебе, — недоверчиво начинаю я. — После всего, тобой сотворенного, я сегодня пришёл помочь тебе и вот, как ты отнесся ко мне? Как к гребанной шлюхе? Забудь. Мне плевать на твои мотивы. Плевать на Ариенетт и на то, что с ней случилось. Скорее ад замёрзнет, чем я изменю своё решение. Чем раньше назначат казнь, тем лучше.
Я встаю, намереваясь уйти.
— Ты найдёшь способ заставить меня говорить, — произносит он. — Найдёшь. Иди и дай мне повод гордиться тобой.
— Пошёл ты. В любом случае, в постели ты был не так хорош, как думаешь.
Я уже почти в дверях, когда слышу в спину:
— Кстати, Гарри, если не хочешь, чтобы я обращался с тобой, как со шлюхой, перестань вести себя, как шлюха.
Опять тот же преследующий меня сон, только сегодня всё иначе. Тишина, уют и теплая безопасность его тела рядом. Вновь этот призрачный мир, что я навсегда потерял, но в сон врывается одна диссонирующая деталь, одно слово, написанное слепяще-красным граффити.
Казнь.
Когда дементоры перешли на сторону Волдеморта, министерству понадобилась новая тюремная система и новая процедура смертной казни. Восстановить тюрьмы оказалось проще простого — пара дополнительных охранников, немного сложных чар, наложенных самыми сильными из волшебников, — и арестанты уже никуда не сбегут. С исполнением смертного приговора всё оказалось сложнее.
Раньше никто не называл это казнью. Само слово было противно для министерства из-за ассоциаций, которое оно вызывало. Да, был поцелуй дементора, но он забирал душу, а не жизнь, и воспринимался общественностью как жест милосердия. Никто не поднимал шумиху, как это случалось у магглов с их системой смертной казни.
Политику уничтожения преступников пришлось пересмотреть. Поначалу казалось, что волшебный мир способен обойтись и без смертных приговоров, но наш невероятно мстительный министр магии никогда не позволил бы этому произойти. Потребовался год использования бессистемных обезглавливаний и убивающих проклятий, пока они не обнаружили Машину.
Машина представляла собой настоящее произведение искусства: судья и палач в одном лице. Разработанная самыми блестящими и садистски настроенными умами планеты, Машина не только подтверждала виновность, но и приводила приговор в исполнение. Первоначально она разрабатывалась для замены всей существующей судебной системы.
Был и очевидный недостаток, ведь все машины, как известно, делают ошибки. В теории, виновный человек, сделав шаг в Машину, будет уничтожен пламенем, подобного которому нет. Это пламя так горячо, что кожа плавится, а кровь загустевает за несколько кратких мгновений. И, опять же теоретически, невиновный может спокойно вступить внутрь, ничего не опасаясь. Но в процессе тестирования пару раз всё пошло не так, как планировалось. Поэтому судебная система остались прежней, в первую очередь, чтобы не подвергать невиновного опасности быть сожраным яростным пламенем без всякого на то основания.
Во сне всё сводится к этой Машине, слово «казнь» вертится на языке, пока я пытаюсь спрятаться в объятиях моего любовника, отрицая то, что должно произойти. Стеклянные звуконепроницаемые стены наводящей ужас Машины, покрытые кровью и копотью, страх на бледном лице, и неприкрытая боль в чёрных, как оникс, глазах…
Я просыпаюсь под звуки музыки, и рыдания струпьями оседают в моём горле.
Благослови меня милосердием своим 3
Газетные заголовки создают историю.«Убийца пойман после пяти лет злодеяний!»
«Северуса Снейпа арестовал Герой!»
«Пришел конец царству террора Пожирателей Смерти!»
Формулировки настолько банальны, что нет никакой разницы, куплю я одну газету или просмотрю их все. Вместо этого просто спускаюсь в маленькую пекарню, покупаю там рулет с корицей и латте и направляюсь на работу. Когда я вхожу, коллеги аплодируют, хлопают по спине и бормочут нечто вроде: «Хорошая работа, старина!». Улыбаюсь, киваю, морщусь, стараясь побыстрее оказаться в безопасной тишине собственного кабинета.
Страница 25 из 31
