Печальная мелодия

Благослови меня милосердием своим 2

— Гарри! Слава Мерлину, ты здесь! Снейп просто наказание господне! — Эбернати бодрой походкой провожает меня в свой кабинет и захлопывает дверь. — Я совершенно не понимаю его мотивов. Люди боятся к нему приблизиться! Чем раньше мы с ним покончим, тем лучше.

— Сэр, — мягко говорю я, пока кровь леденеет в моих жилах, — мистер Снейп весьма неуравновешенный человек. Не кажется ли вам, что, возможно, ему нужна не казнь, а длительное пребывание в Святом Мунго?

— Это очень мило с твоей стороны, Гарри, но тебе не обязательно заступаться за Снейпа. Ты такой замечательный человек, всегда пытаешься увидеть обе стороны медали, но, боюсь, у некоторых людей есть только одна сторона.

— Что ж, если это так, мое присутствие здесь излишне. Хотите убить его — вперёд. Я свою работу сделал.

— Хотел бы я, чтобы всё было так просто. Но нам жизненно необходимо, чтобы Снейп согласился на суд, иначе общественность порвёт агентство в клочья.

— Ладно. — Сдаюсь я. — Поговорю с ним. Где его содержат?

Тяжелая металлическая дверь захлопывается за мной. Снейп сидит с противоположной стороны стола, и по тому, как напряжена его спина, я точно знаю, что Снейпа удерживают на месте магически. Его лицо постарело и теперь именно такое, каким я его помню. Между бровями залегли морщины, вечная полуусмешка оставила отпечатки своего присутствия в уголках рта. Я жаждал этой встречи, не думая, что в самый ответственный момент начнут подкашиваться ноги.

— О, Гарри, — выдыхает Снейп, поморщившись. — Наконец-то пришел один.

— Не удается флиртовать с таким-то лицом? — говорю я устало и без намёка на горечь, соскальзывая на стул и ставя между нами чашку кофе.

— Я и не пытался, — он ухмыляется. — Хотя, твой кузен проявлял заинтересованность, пока я…

Его ухмылка становится ещё шире.

— Это было не очень мило с твоей стороны, — поясняю я, делая глоток кофе.

— Думал, ты оценишь.

— Я не одобряю насилия.

— Несмотря на это, мы здесь. И недели не пройдет, как они меня… как вы там говорите? Уничтожат, точно. Увлекательный процесс, придуманный, чтобы не полагаться на дементоров. Волшебный мир сделает всё, чтобы не выглядеть ответственным за казнь, которую сам же и осуществляет.

И снова эта ухмылка. Сейчас мимика Снейпа как никогда напоминает обычное выражение лица Сириуса, и мне приходится отмахиваться от мысли, что могло бы выйти, сойдись эти двое. Идиотская идея.

— Ты можешь избежать казни, — напоминаю я. — Просто объяви о своей невменяемости. Я поддержу. В смысле, я, чёрт возьми, знаю тебя большую часть своей жизни, и считаю, что ты абсолютно чокнутый. Чем ещё, кроме безумия, можно объяснить столько крови на твоих руках? Они купятся, министерство уже готово на это. И тебе не придётся… — Кусаю нижнюю губу, взглядом умоляя Снейпа понять меня. — С моей помощью тебе сойдут с рук все убийства.

— Почему ты помогаешь мне после всего, что было? А как же бесконечные упрёки о том, что я загубил твою юную безоблачную жизнь? — Иронизирует он. — Я не собираюсь настаивать на собственной невменяемости. Ты и сам это знаешь.

Нет, конечно, нет. Его так называемое чувство собственного достоинства не позволит подобного. Выполнять самую мерзкую работу, продираясь через слизь и грязь — всегда пожалуйста. Но вот так, встать и публично осудить себя в попытке спасти нечто настолько незначительное, как своя жизнь — никогда.

— У тебя и так билет в первый ряд, — произношу я после долгого молчания. — Почему бы просто не согласиться на суд?

— Пустая трата времени, — беспечно замечает Снейп. — Они в любом случае признают меня виновным, поэтому проще сознаться здесь и сейчас, и этот фарс закончится.

— Всё, что нужно на слушании — принести присягу и во всеуслышание признать себя виновным.

— Да, а затем косяками пойдут улики и доказательства, и, Мерлин знает, ещё какая чушь, от которой мне станет невыносимо скучно. В конце концов, единственное, что привнесет суд в мою жизнь — осознание, что я впустую потратил несколько действительно последних её часов.

— Подобное неизбежно, — медленно говорю я. — Тебе придется пройти через это.

— Я знаю свои права, — он настаивает. — Не придётся. Пусть выносят приговор.

— Ты всегда был чертовски упрямым! — Мой кулак тяжело падает на стол, едва его не опрокидывая. Кофе расплёскивается, я откидываюсь на спинку стула, пытаясь взять себя в руки. Это так привычно, так по-снейповски. Всё пошло по самому худшему, но весьма предсказуемому сценарию. — Ты всегда мог легко превратить мою жизнь в ад.

— Припоминаю, что сам говорил тебе нечто подобное не так давно, — бормочет Снейп, рассматривая стену за моей спиной.

У меня невольно вырывается вымученный вздох.

— Ради чего всё это? Почему ты заставляешь себя проходить через то, что спокойно мог бы оставить позади.