Пеппи Длинныйчулок (Пеппи собирается в путь)

— Они, наверно, скрылись при нашем приближении и залегли в засаде. А может, сидят в хижине и по слогам читают в поваренной книге новый рецепт жаркого, чтобы нас съесть под особым соусом, но, как только они покажутся, я им сразу объявлю, что решительно не согласна тушиться вместе с морковкой. Терпеть не могу морковку!

— Ах, Пеппи, не говори такие страшные вещи! — взмолилась Анника и вздрогнула от испуга.

— Ты что, тоже терпеть не можешь морковку? Да ты не волнуйся, мы их уговорим обойтись без морковки. Ну ладно, прежде всего нам надо разбить палатку.

Сказано — сделано. Вскоре на высоком берегу уже раскинулась палатка, Томми с Анникой тут же в нее влезли и почувствовали себя совершенно счастливыми. Вблизи палатки Пеппи сложила очаг из больших камней и быстро набрала сухих веток.

— О, как здорово, у нас будет костер! — воскликнула Анника.

— Без костра нельзя, — серьезно сказала Пеппи и, взяв две деревяшки, стала тереть их друг о друга.

Томми с огромным интересом наблюдал за ней.

— Ты что, Пеппи, собираешься добыть огонь трением, как дикари? — спросил он с восторгом.

— Да, собираюсь, вернее, собиралась, но у меня уже замерзли руки, а костер будет ничуть не хуже, если мы добудем огонь другим способом. Поищу-ка я лучше спички.

Вскоре запылал веселый огонь, и Томми сказал, что так уютно ему еще никогда не было.

— Сидеть у костра очень приятно, это верно, да без него и нельзя — он удерживает диких зверей на нужном расстоянии от лагеря, — заявила Пеппи.

Анника тут же заволновалась.

— Каких еще диких зверей? — спросила она дрогнувшим голосом.

— Комаров, например, — сказала Пеппи и задумчиво почесала комариный укус на ноге.

Анника с облегчением вздохнула.

— Ну и львов, конечно, тоже, — подхватила Пеппи, — но вот против питонов и американских бизонов костер бессилен.

И Пеппи деловито вытащила свой пистолет.

— Но будь спокойна, Анника, — сказала она, — с этой вот штукой нам ничто не страшно.

Пеппи сварила на костре кофе и разлила его по чашкам.

Ребята сидели вокруг костра, пили кофе, ели бутерброды и чувствовали себя очень счастливыми. Господин Нильсон примостился у Пеппи на плече и ел вместе со всеми, а лошадь время от времени тыкалась мордой кому-нибудь в спину и тут же получала ломоть хлеба или кусок сахару. А вокруг росла прекрасная сочная трава, и она могла щипать ее хоть всю ночь. Небо снова затянулось тучами, начинало смеркаться, в кустах было уже совсем темно. Анника придвинулась как можно ближе к Пеппи. Пламя отбрасывало такую причудливую тень, что казалось, окружавшая их темнота полна живых существ. Анника дрожала. Вдруг за тем деревом стоит каннибал? А может, за теми валунами притаился лев?

Пеппи поставила пустую чашку возле себя и запела хриплым голосом:

Пятнадцать человек и покойника ящик, И-о-го-го, и в бочонке ром.

Анника задрожала еще сильнее.

— Эта песня из другой книги, которая у меня тоже есть, — горячо сказал Томми, — из книги о морских разбойниках.

— Возможно, — согласилась Пеппи, — но тогда эту книгу написал Фридольф, потому что он научил меня петь эту песню. Всякий раз, когда я стояла ночью на палубе и разглядывала звездное южное небо — Южный Крест всегда оказывался прямо над головой, — Фридольф подходил ко мне и пел:

Пятнадцать человек и покойника ящик, И-о-го-го, и в бочонке ром, - снова пропела Пеппи еще более хрипло.

— Пеппи, знаешь, когда ты вот так поешь, во мне что-то шевелится, — сказал Томми, — мне становится одновременно и ужасно и прекрасно.

— А мне больше ужасно, — сказала Анника, — хотя немножко прекрасно тоже.

— Когда вырасту, я буду плавать по морям, — твердо сказал Томми, — я тоже стану морским разбойником, как Пеппи.

— Прекрасно, — подхватила Пеппи.

— Гроза Карибского моря — вот кем мы с тобой будем, Томми. Мы будем отбирать у всех золото, драгоценности, бриллианты, устроим тайник в каком-нибудь гроте на необитаемом острове Тихого океана, спрячем туда все наши сокровища, и охранять наш грот будут три скелета, которые мы поставим у входа. А еще мы вывесим черный флаг с изображением черепа и двух перекрещенных костей и каждый день будем петь «Пятнадцать человек и покойника ящик», да так громко, что нас услышат на обоих берегах Атлантического океана, и от нашей песни все моряки будут бледнеть и гадать, не стоит ли им тут же выброситься за борт, чтобы избежать нашей кровавой мести.

— А я? — жалобно спросила Анника.

— Я ведь не хочу стать морской разбойницей. Что же я буду делать одна?

— Ты все равно будешь плавать вместе с нами, — успокоила ее Пеппи.

— Ты будешь вытирать пыль с фортепьяно в кают-компании.

Костер потухал.

— Пожалуй, пора идти спать, — сказала Пеппи. Она выложила пол палатки ельником и застелила его несколькими толстыми одеялами.

— Хочешь лечь рядом со мной в палатке? — спросила Пеппи у лошади.

— Или ты предпочитаешь провести ночь под деревом? Я могу накрыть тебя попоной. Ты говоришь, что тебе нездоровится всякий раз, когда ложишься в палатке? Ну что ж, пусть будет по-твоему, — сказала Пеппи и дружески похлопала лошадь по крупу.