Фандом: Гарри Поттер. Джинни Уизли считает, что хорошо играет в Квиддич. Джинни Уизли считает, что будет счастлива играть в «Гарпиях». Джинни Уизли считает, что любит Чо Чанг. Все эти утверждения ей придется проверять на практике.
67 мин, 49 сек 3931
Заходя в обеденную, она была готова к тому, что ее прогонят или не увидят. Но мама встала ей навстречу, сестры бросились обниматься (брата в доме не было вовсе) и даже отец ни словом не возразил против ее присутствия. И она села за стол, чувствуя себя почти воскресшей из мертвых. Потекла неспешная беседа — как она доехала, какая погода в Лондоне, много ли вишни и яблок было в этом году. Скучный набор никому не интересных вопросов и ответов, без которых нельзя приступить к действительно важному разговору. А это значило, что какой-то важный разговор им все еще предстоял.
И Чо ничего не понимала. Она считала, что все уже было сказано, все понятно, все предопределено. Ей казалось — здесь уже не будет ничего важного и требующего внимания, все, что требует внимания, осталось там, в Лондоне. Там осталась Джи, которую она, оказывается, каким-то загадочным образом бросила в одиночестве, хотя жила с ней вместе и считала близкой. Но то, что Джи сказала перед ее отъездом, было как ушат холодной воды на голову. Чо понимала, что, когда она вернется, надо будет что-то менять, исправлять, придумывать какие-то другие способы быть вместе. Мыслями она хотела быть там, но приходилось быть здесь, за столом. Здесь ей что-то хотели сообщить.
— Твоя бабушка отказывается учить твоих сестер, — наконец сказал отец. — Она говорит, они не годятся и не способны к нашей магии.
Чо опустила голову, чтобы скрыть замешательство. Су, действительно, была чуть послабее, но даже она была вполне способной, а уж Лан почти ни в чем не уступала самой Чо, и бабушка прекрасно это знала. И мама это знала. И сами девочки это знали. Но сейчас все они молчали. Она подняла глаза и обвела их взглядом. Ни на одном из лиц не было беспокойства или удивления. Они что-то задумали и сговорились, и теперь лгали отцу, зная, что он не может поймать их на лжи.
Британия не делит магию на мужскую и женскую. Хогвартс учит тому, что при должном прилежании может освоить каждый студент. Но в их традиции, в их собственной магии есть такие области, куда закрыт ход мужчинам. И есть области, за изучение которых не возьмется ни одна женщина в здравом уме: все равно ничего не выйдет. Только мужчины работают со стихиями. Только женщины умеют плести такую защиту, как ни одна британская ведьма. Только мужчины могут договориться с драконами. Только среди женщин рождаются Те, кто видит духов. И только женщины могут общаться с предками. Бабушка это умела. И мама бы тоже умела, если бы не предпочла стезю защитницы.
Отказаться учить Лан и Су — все равно что оставить семью без связи с духами. Нет связи с духами — нет силы. И значит, отец будет вынужден терпеть Чо в семье, ведь кто-то должен будет проводить бабушку к семейному алтарю, когда она умрет, и кто-то должен будет продолжать говорить с духами, когда ее не станет, и кто-то должен будет передать это умение дочерям Лан и Су (а лучше бы все-таки им самим). Да, это весомый повод отменить изгнание ее из семьи. Но Чо не верила, что отец поступит так, как вынуждают его обстоятельства. И была права.
— Твоя бабушка отказывается учить твоих сестер, поэтому мы не можем остаться без тебя. Ты — связующее звено, которое нельзя оборвать. Но ты можешь оказать семье последнюю услугу и сама научить сестер всему, что знаешь. Ты сделаешь это?
— Я сделаю это, — кивнула Чо.
Значит, не отмена изгнания, а отсрочка. Несколько недель, в течение которых она должна будет находиться здесь. Профессор все-таки ее уволит, и будет совершенно прав. Но даже это не так волновало Чо, как вопрос, что задумали мама, бабушка и сестры. Они хотели выиграть время, они хотели, чтобы это время она провела в доме. Зачем? Просто так, повидаться и попрощаться? Зная их — навряд ли. Это время нужно им для достижения какой-то цели. Узнать бы, какой, да ведь никто прямо не скажет.
Чо неожиданно сильно ощутила тоску по рыжей гриффиндорке Джи, которая всегда все говорила прямо, а когда не говорила, оно все равно было написано у нее на лице — крупными разборчивыми буквами. Она не увидит ее дольше, чем планировала. Лишь бы Джи ее дождалась, лишь бы не напридумывала себе что-нибудь, в чем потом придется ее разубеждать.
Проснувшись утром, она ощутила себя пойманной в сеть. Сначала подумала было, что это от того, что ей придется задержаться здесь дольше, чем она хотела. Но потом поняла, что это ни при чем. Сеть действительно существовала. Тончайшее плетение чар, невидимая кружевная накидка, прочно держащаяся на ее плечах. Такое могла сделать только мама, решила Чо, но, подумав и всмотревшись, поняла: слишком много сил потребовалось бы на такую работу. Плела, конечно, мама, но силы брала и от сестер, и от бабушки.
Такая сеть не могла плестись с дурным намерением, но Чо все-таки тщательно ее проверила на принуждения, ментальные воздействия и запреты. Отсутствие намерения вредить ведь еще не гарантирует того, что вреда не будет. Вдруг они, например, попытались бы такой сетью удержать ее в семье?
И Чо ничего не понимала. Она считала, что все уже было сказано, все понятно, все предопределено. Ей казалось — здесь уже не будет ничего важного и требующего внимания, все, что требует внимания, осталось там, в Лондоне. Там осталась Джи, которую она, оказывается, каким-то загадочным образом бросила в одиночестве, хотя жила с ней вместе и считала близкой. Но то, что Джи сказала перед ее отъездом, было как ушат холодной воды на голову. Чо понимала, что, когда она вернется, надо будет что-то менять, исправлять, придумывать какие-то другие способы быть вместе. Мыслями она хотела быть там, но приходилось быть здесь, за столом. Здесь ей что-то хотели сообщить.
— Твоя бабушка отказывается учить твоих сестер, — наконец сказал отец. — Она говорит, они не годятся и не способны к нашей магии.
Чо опустила голову, чтобы скрыть замешательство. Су, действительно, была чуть послабее, но даже она была вполне способной, а уж Лан почти ни в чем не уступала самой Чо, и бабушка прекрасно это знала. И мама это знала. И сами девочки это знали. Но сейчас все они молчали. Она подняла глаза и обвела их взглядом. Ни на одном из лиц не было беспокойства или удивления. Они что-то задумали и сговорились, и теперь лгали отцу, зная, что он не может поймать их на лжи.
Британия не делит магию на мужскую и женскую. Хогвартс учит тому, что при должном прилежании может освоить каждый студент. Но в их традиции, в их собственной магии есть такие области, куда закрыт ход мужчинам. И есть области, за изучение которых не возьмется ни одна женщина в здравом уме: все равно ничего не выйдет. Только мужчины работают со стихиями. Только женщины умеют плести такую защиту, как ни одна британская ведьма. Только мужчины могут договориться с драконами. Только среди женщин рождаются Те, кто видит духов. И только женщины могут общаться с предками. Бабушка это умела. И мама бы тоже умела, если бы не предпочла стезю защитницы.
Отказаться учить Лан и Су — все равно что оставить семью без связи с духами. Нет связи с духами — нет силы. И значит, отец будет вынужден терпеть Чо в семье, ведь кто-то должен будет проводить бабушку к семейному алтарю, когда она умрет, и кто-то должен будет продолжать говорить с духами, когда ее не станет, и кто-то должен будет передать это умение дочерям Лан и Су (а лучше бы все-таки им самим). Да, это весомый повод отменить изгнание ее из семьи. Но Чо не верила, что отец поступит так, как вынуждают его обстоятельства. И была права.
— Твоя бабушка отказывается учить твоих сестер, поэтому мы не можем остаться без тебя. Ты — связующее звено, которое нельзя оборвать. Но ты можешь оказать семье последнюю услугу и сама научить сестер всему, что знаешь. Ты сделаешь это?
— Я сделаю это, — кивнула Чо.
Значит, не отмена изгнания, а отсрочка. Несколько недель, в течение которых она должна будет находиться здесь. Профессор все-таки ее уволит, и будет совершенно прав. Но даже это не так волновало Чо, как вопрос, что задумали мама, бабушка и сестры. Они хотели выиграть время, они хотели, чтобы это время она провела в доме. Зачем? Просто так, повидаться и попрощаться? Зная их — навряд ли. Это время нужно им для достижения какой-то цели. Узнать бы, какой, да ведь никто прямо не скажет.
Чо неожиданно сильно ощутила тоску по рыжей гриффиндорке Джи, которая всегда все говорила прямо, а когда не говорила, оно все равно было написано у нее на лице — крупными разборчивыми буквами. Она не увидит ее дольше, чем планировала. Лишь бы Джи ее дождалась, лишь бы не напридумывала себе что-нибудь, в чем потом придется ее разубеждать.
Проснувшись утром, она ощутила себя пойманной в сеть. Сначала подумала было, что это от того, что ей придется задержаться здесь дольше, чем она хотела. Но потом поняла, что это ни при чем. Сеть действительно существовала. Тончайшее плетение чар, невидимая кружевная накидка, прочно держащаяся на ее плечах. Такое могла сделать только мама, решила Чо, но, подумав и всмотревшись, поняла: слишком много сил потребовалось бы на такую работу. Плела, конечно, мама, но силы брала и от сестер, и от бабушки.
Такая сеть не могла плестись с дурным намерением, но Чо все-таки тщательно ее проверила на принуждения, ментальные воздействия и запреты. Отсутствие намерения вредить ведь еще не гарантирует того, что вреда не будет. Вдруг они, например, попытались бы такой сетью удержать ее в семье?
Страница 14 из 18
