Перевозчик

Ото всех этих геморроев начал у Барика характер портиться. Ни о чем другом, кроме сшибания деньги, думать не мог. И постепенно дошел он до тех темных делишек, от которых раньше шарахался, как черт от ладана. Бухло да девки быстро мелочью стали. Поговаривали, в глухой криминал Барик ударился — оружие, наркоту, даже трупы куда надо возил. За руку, само собой, его никто не ловил, но мужики-то попусту трепать не будут.

Раньше он веселым был, побалагурить с народом любил, тяпнуть после смены с коллегами мог запросто. А тут нелюдимый стал, злобный. Скурвился, в общем. И как-то незаметно Барри стали Харей называть.

Нам-то всем, по большому счету, по барабану. Скурвился — и скурвился. Лишь бы другим жить не мешал. Невелика потеря. Нам с ним детей не крестить. Да только, когда по городу малолетних девчушек в канавах изнасилованных да зверски убитых находить стали, Федор, один из наших, принципиальный мужик был, здоровый такой, подошел к Харе и прямо в лицо высказал. Мол, если узнаю, что ты каким-то боком к девочкам этим причастен — молись. А через пару дней Федор разбился насмерть. Рулевая отказала. Опять же, никаких явных улик не было, да только поняли все, что это Хариных рук дело.

Ясное дело, все отвернулись от этого упыря. А ему будто этого и нужно было. Ковырялся со своей гнусью у нас под боком и в ус не дул. Начальство на все его деяния глаза закрывало. Не иначе, он их подкармливал. Или сам, или его дружки-душегубы.

И вот как-то вечером поступил на пульт вызов. От отправной точки до вокзала. Ближайшим оказался Харя. Тот принял, подъезжает. Стоит на обочине тип. Фонари не горят, ни хрена не видно. Темный силуэт и все. Садится назад. А у Хари, как назло, лампочка в салоне сдохла. Ну, сел этот черный. И сидит. Молчит, будто воды в рот набрал.

Харя ему:

— Ну что, уважаемый? На вокзал едем?

А тот ему:

— Прямо пока езжай.

Харя проехал малость и снова:

— Ты хоть конкретней скажи, чтобы не петлять.

А тот ему отвечает:

— На Новопогостовый бульвар поехали.

Харя аж на месте подскочил. По тормозам вдарил и заявляет:

— А вот хрен тебе, дядя, на всю морду лица! Не поеду. Ищи себе другого водилу.

Пассажир так хмыкнул в темноте и говорит:

— Да нет. Зачем нам другой? Мы уже тебя нашли, и ты нам подходишь. Так что хочешь ты того или нет, но придется тебе и дальше перевозчиком работать.

— Кому это я там подхожу? И ты-то сам что за хрен с бугра?

— Подходишь ты… ну скажем так, районной управе. Сам понимаешь, какого района. А я в некотором роде представитель администрации и, в частности по отношению к тебе, твой непосредственный наниматель. Давай-давай, шевели мозгами, делай выводы. Пора уже перестать ходить вокруг да около и начать называть вещи своими именами. Наш район растет, и ему нужны новые жильцы. А значит, нужен тот, кто будет их доставлять. Филимоныч твой все правильно тебе объяснил, да только не до конца. Никого и никогда район не отпускал. И если ты смог выехать оттуда, то душа твоя все равно там осталась.

— Врешь, — зашептал Харя.

— Что ж я, не заметил бы такого?

— А ты сам подумай, с чего это ты на принципы свои наплевал? Куда твоя былая совестливость подевалась? Никаким заработком не гнушаешься, в криминал полез. Отчего до денег жадный стал? Только не надо рассказывать про свалившиеся проблемы. Ты их давно разрешил. А вот делишки свои так и не забросил. Откуда такой нездоровый аппетит? Ведь и сам знаешь, что совсем бездушный стал, а признаться себе боишься.

Схватился тут Харя за голову, завыл от ужаса, да поздно уж метаться. А пассажир тем временем продолжает:

— Да ты, дружок, не горюй. Работка-то для тебя привычная. А получать будешь столько, сколько и не мечтал. В конце концов, не ты первый, не ты последний. Стиксу без перевозчика нельзя.

— Погоди, — остолбенел Харя, — так это что же.

— Именно, — кивнул пассажир.

— Ты что же, думал, через обычную реку переезжал? Вижу, книжки-то, какие нужно, читывал? То-то! Так что, соображай, какая честь тебе выпала — переправлять народ из мира живых в мир мертвых. И имя тебе особо менять не придется. Выкинул две дурацкие буковки и все. Был Харитон, стал Харон. А паромщик или таксист — невелика разница. Так что нечего сопли распускать. Приступай к исполнению своих обязанностей. И если хорошо будешь работать, кто знает, может, со временем и сможешь душонку свою назад выторговать…

Сказал так, открыл дверь и вышел. Потом обернулся и добавил:

— Только не пытайся бежать или еще каких глупостей делать. Машина твоя отныне той же печатью отмечена, что и ты сам. Так что далеко от нее тебе не уйти. И на ней из города далеко не уехать.

После чего и сгинул в темноте страшный пассажир. Растаял, будто бы и не было никогда.

А новоиспеченный Харон на следующий же день явился в таксопарк со всеми накопленными сбережениями, выкупил машину и уволился. С тех пор и ездит глухими ночами его черное как смоль такси и подбирает неосторожных пассажиров, чтобы навсегда увезти их в блуждающий мертвый район за рекой Стикс.