Пережди этот дождь

Парни уходят косясь на прикрытый простынёй труп. Что-то напугало их. А ведь сотрудников любого морга не так-то и просто напугать.

Я приподнимаю край простыни.

Только на этот раз — девушка. Совсем ещё юная. Выдранное сердце, искалеченное до неузнаваемости тело… Милочка, что же ты делала ночью, в грозу, на улице? Да ещё одна? Так нельзя. Нужно и своей головой иногда думать… Тело было настолько сильно изувечено, что если б убийца приложил ещё немного усилий, оно бы просто развалилось на части. Порезы такие глубокие, что многие проходят насквозь, прорывая кожу с другой стороны. Какой силой и каким оружием нужно обладать, чтобы нанести такие страшные удары? Остро заточенный топор? Меч? Нет… всё это не подходит. Оружие удивительным образом сочетало в себе остроту бритвы и пробивные качества молотка… Дубинка с забитыми в неё гвоздями? Бред, бред… Я достаю из шкафчика упаковку одноразовых перчаток, и с трудом натягиваю жёсткую резину. Медицинская лампа готова, скальпель искрится в синеватом свете ламп.

К вскрытию всё готово.

Лезвие режет останки блузки и пропитавшиеся кровью тряпки падают на пол. Сердце вырезано очень непрофессионально — может инструменты были тупые, или ещё что-то. Можно сказать что оно просто выдрано одним резким движением, но у простого человека не хватило бы силы совершить такое.

Две борозды, разорвавшие живот на части… А может??? Да нет — похоже конечно, но это не мог быть хищник. Я видел следы от тигриных когтей и зубов — однажды к нам привозили истерзанного дрессировщика. Так вот, там раны были гораздо меньше — раза в три как минимум. А здесь… Коготь должен быть сантиметров тридцать в длину и десять — у основания. Иначе сломается. Ведь людские тела не такие мягкие, как может показаться. Только в данном случае — рёбра проломлены и разрез идёт дальше. Убийца даже не затратил дополнительных усилий, чтобы сломать кость. Чирк — и гигантская царапина рассекла левое лёгкое, желудок, селезёнку, встретившиеся кишки и завершила свой путь на середине бедра.

Мерзость.

Я чувствую себя новичком-практикантом, которому в первый раз дали в руки скальпель. Тошнота подкатывает всё ближе… Боюсь, что не смогу сдержаться.

Когда тело поместили в один из холодильников я задышал свободнее. В желудке уже пусто, и он до сих пор болит от спазмов. Моя смена кончается через несколько минут. Но я не уйду отсюда. Нет. Если нужно — то просижу до утра. Но ни одна сила не сможет вытолкнуть меня под дождь… Там бродит что-то пострашнее промокших кошек. Я уверен. Нужно действовать как же, как голуби — забиться куда угодно, в любую щель, но не находиться под косыми и холодными струями этого затянувшегося ливня… Странные у меня предчувствия… Я уже почти дома, страх позади, а впереди — два выходных. Можно просто полежать на диване и посмотреть по телевизору что-нибудь лёгкое. Без крови и насилия. Как хочется спать… просто безумно.

Но что-то тревожит меня всё сильнее и сильнее. И это чувство не прогнать и не вытеснить. Оно терзает душу, вонзая в неё острые шипы страха. Медленно, один за другим… Почему никто этого не замечает? Того, что творится в дождь. Неужели можно год за годом списывать всё на случайность? Или на совпадение?

Нельзя, но никого это, кажется, не волнует. И никого не беспокоит. Кроме родственников убитых, получающих в деревянном ящике нечто растерзанное, в кусках… Жена сладко потягивается, вяло реагируя на моё присутствие:

— Всё нормально, милый?

— В норме, дорогая. Как тебе погодка?

— Не знаю… Я спала. Такие сны видела… — она снова закрывает глаза.

Но мне что-то не спиться. Страх мешает закрыть глаза.

Я выхожу в коридор и отчаянно пытаюсь сообразить что меня беспокоит.

Тим? Тимми!

Его комната пуста. Даже постель заправлена. Чувствую, как холодный пот течёт у меня по спине.

— Энни! Энни! Где Тим? ГДЕ ОН!?

Она мгновенно просыпается и мой ужас тотчас отражается в её глазах:

— Вечером пошёл гулять… Но я думала… Мне… Мне показалось, что он вернулся… Этот ноябрь выдался особенно дождливым… Выбранная пара: — старинная музыкальная шкатулка играет странную мелодию — сияние за моим окном.