Заселение Абеокуты (Нигерия) приходится на XVIII век. Один знаменитый охотник обосновался тогда с несколькими семействами в местечке Абеокута, что значит «под скалой», для защиты от диких зверей и по многим другим, самым разным причинам. Первожители Абеокуты сделались родоначальниками нынешнего племени эгба, а их предводитель и вождь Одудува — так его величали — стал достославным праотцом народа йоруба. Люди из племени эгба жили тогда, конечно, не все в одном месте, как сейчас, а на широких пространствах; но было их совсем немного.
175 мин, 17 сек 12987
Нам удалось ясно разглядеть этого старика, потому что свет из очага ярко высветил все пространство хижины. Старик был одноногий, и он бесперестанно шаркал ногой по полу и гулко горготал горлом и шмыгал носом. И вот, значит, он одноного шаркал по полу, а ножки у табуретки тем временем подломились, и старик стал заваливаться прямо в очаг. И нам открылось через окно очень потешное для нас огневое действо — мы увидели, как старик попытался не упасть всем телом в очаг, а у него вдруг загорелись волосы, потому что, пока он барахтался, чтобы не упасть, ему на голову сыпалась с потолка прокопченная пыль, и она занялась от жара из очага трескучим огнем. Старик поспешно вскочил, но огненная боль отшибла у него память, и он забыл подхватить с полу свою палку и одноного, вопя от боли, метнулся в угол хижины, где затаилась Ашаби, а когда упал на нее, так ошалел от страха, что кинулся, по-прежнему без палки и на одной ноге, в противоположный угол хижины, где окончательно рухнул, когда услышал вопли Ашаби.
А мы — незамеченно для себя и немо для всех, кто захотел бы нас услышать, потому что мы оставались в обличье изваяний, — хохотали от всей души и до полного забвения наших бед. Да и Ашаби, тоже незамеченно для нее, расхохоталась так весело, что от нее мигом отступили всяческие печали. В ту ночь мне стало понятно, что смех — отеческий врачеватель любых страданий. Ведь он избавил Ашаби, хотя она исхудала к тому времени до бледной немощи, от ее горестного бессилия, а мы с братом Алаби даже и думать забыли про свои утренние муки под хлыстами Колдунной Владычицы, когда нас потешал одноногой огненной суетней в хижине ветхий от дряхлости старик.
Но, конечно же, как только Ашаби пришла в себя, она помогла старику встать, усадила его на прочную табуретку перед очагом и снова развела огонь. А сама села немного поодаль от старика. Который так ошалел, что сначала молча грелся у огня, потом обессиленно отдыхал и только потом смог поблагодарить Ашаби за помощь. Но едва он ее поблагодарил, как она, к его изумлению, горько разрыдалась.
— О чем вы рыдаете, мадам? — тихо спросил он ее. И Ашаби ответила ему так:
— Я рыдаю об участи двух моих братьев. (Она показала старику на нас в обличье изваяний.) Мне не удалось вернуть им человеческий облик, все мои попытки и надежды пропали впустую, а уйти к отцу с матерью без них я не могу. — Услышавши ее объяснение, старик сочувственно покачал головой, но потом утешительно и по-дружески сказал:
— Твоим братьям очень повезло, потому что если б они превратились в изваяния, когда тебя здесь не было, то им пришлось бы претерпевать их новое обличье бессрочно. Но ты можешь вернуть им человеческий облик — хотя должна для этого выдержать немало мук. Тебе придется испытать, если ты хочешь их спасти, лишения двухлетней немоты. Потому что стоит тебе сказать одно-единственное слово или даже только воскликнуть «ой!», прежде чем истечет двухлетний срок, и твои братья останутся изваяниями навеки. Лишь полная твоя немота в течение двух лет излечит их, или вернет им прежний облик. Да и другие изваяния — окажись у них сестра или кто-нибудь, кому удалось бы прожить ради них два года в полной немоте, — тоже излечились бы после этого срока. Твой же испытательный срок начнется прямо сегодня, потому что сюда, насколько я знаю, приедет перед рассветом прекрасный юноша, и уже на его слова ты должна отвечать полной немотой. А теперь позволь мне снова поблагодарить тебя за помощь, потому что я ухожу. — С этими словами старик медленно встал, выбрался зигзагообразно из хижины и ушел, опираючись на свою яркую палку, в джунгли, а изумленная Ашаби провожала его взглядом до тех пор, пока он окончательно не скрылся под тенью ночных деревьев.
Мы с братом слышали все, что сказал старик, хотя и стояли у хижины в обличье изваяний. Я попытался уговорить старика, когда он проходил мимо нас, вернуть нам человеческий облик прямо сразу, или не мешкая, но мои слова оказались для него безгласными, и он их не слышал. Вскоре после исчезновения старика на джунгли обрушился проливной дождь, а через несколько минут у хижины, к нашему удивлению, появился прекрасный молодой человек с охотничьей сумкой и ружьем за плечами. Он приехал на прекрасном коне и, когда слез, привязал своего коня к моей талии, решивши, что я обыкновенное изваяние. Он затянул веревку у меня на талии так туго, что я едва дышал в этой тугой веревочной петле.
А мы — незамеченно для себя и немо для всех, кто захотел бы нас услышать, потому что мы оставались в обличье изваяний, — хохотали от всей души и до полного забвения наших бед. Да и Ашаби, тоже незамеченно для нее, расхохоталась так весело, что от нее мигом отступили всяческие печали. В ту ночь мне стало понятно, что смех — отеческий врачеватель любых страданий. Ведь он избавил Ашаби, хотя она исхудала к тому времени до бледной немощи, от ее горестного бессилия, а мы с братом Алаби даже и думать забыли про свои утренние муки под хлыстами Колдунной Владычицы, когда нас потешал одноногой огненной суетней в хижине ветхий от дряхлости старик.
Но, конечно же, как только Ашаби пришла в себя, она помогла старику встать, усадила его на прочную табуретку перед очагом и снова развела огонь. А сама села немного поодаль от старика. Который так ошалел, что сначала молча грелся у огня, потом обессиленно отдыхал и только потом смог поблагодарить Ашаби за помощь. Но едва он ее поблагодарил, как она, к его изумлению, горько разрыдалась.
— О чем вы рыдаете, мадам? — тихо спросил он ее. И Ашаби ответила ему так:
— Я рыдаю об участи двух моих братьев. (Она показала старику на нас в обличье изваяний.) Мне не удалось вернуть им человеческий облик, все мои попытки и надежды пропали впустую, а уйти к отцу с матерью без них я не могу. — Услышавши ее объяснение, старик сочувственно покачал головой, но потом утешительно и по-дружески сказал:
— Твоим братьям очень повезло, потому что если б они превратились в изваяния, когда тебя здесь не было, то им пришлось бы претерпевать их новое обличье бессрочно. Но ты можешь вернуть им человеческий облик — хотя должна для этого выдержать немало мук. Тебе придется испытать, если ты хочешь их спасти, лишения двухлетней немоты. Потому что стоит тебе сказать одно-единственное слово или даже только воскликнуть «ой!», прежде чем истечет двухлетний срок, и твои братья останутся изваяниями навеки. Лишь полная твоя немота в течение двух лет излечит их, или вернет им прежний облик. Да и другие изваяния — окажись у них сестра или кто-нибудь, кому удалось бы прожить ради них два года в полной немоте, — тоже излечились бы после этого срока. Твой же испытательный срок начнется прямо сегодня, потому что сюда, насколько я знаю, приедет перед рассветом прекрасный юноша, и уже на его слова ты должна отвечать полной немотой. А теперь позволь мне снова поблагодарить тебя за помощь, потому что я ухожу. — С этими словами старик медленно встал, выбрался зигзагообразно из хижины и ушел, опираючись на свою яркую палку, в джунгли, а изумленная Ашаби провожала его взглядом до тех пор, пока он окончательно не скрылся под тенью ночных деревьев.
Мы с братом слышали все, что сказал старик, хотя и стояли у хижины в обличье изваяний. Я попытался уговорить старика, когда он проходил мимо нас, вернуть нам человеческий облик прямо сразу, или не мешкая, но мои слова оказались для него безгласными, и он их не слышал. Вскоре после исчезновения старика на джунгли обрушился проливной дождь, а через несколько минут у хижины, к нашему удивлению, появился прекрасный молодой человек с охотничьей сумкой и ружьем за плечами. Он приехал на прекрасном коне и, когда слез, привязал своего коня к моей талии, решивши, что я обыкновенное изваяние. Он затянул веревку у меня на талии так туго, что я едва дышал в этой тугой веревочной петле.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 8 из 48
