Перстень с изумрудом

— Бери, — пропыхтел он, — а ожерелье я оставлю себе. По старшинству.

Бригада обедала постелив на глину грязные газеты. Недалеко с оглушительной музыкой хоронили новичка, но это работников не смущало.

— Айда с нами, новенький, — пригласил Игнатьева Андрей и протянул ему бутерброд с колбасой, от которого несло мертвечиной.

— Не могу, — чувствуя вновь приближение тошноты, промычал Ванюшка.

— Не могу, мне плохо.

Рвало его долго, остервенело выворачивало внутренности, и казалось, конца мучениям не будет.

Придя в себя, он пошел к колонке и долго мылся под струей холодной воды.

Обедать не стал.

На остановке стоял автобус, и он будто ждал Игнатьева.

— Куда ты? — послышался крик Михаила.

Но автобус зафыркал и тронулся, оставляя позади страшное место, на котором Иван понял, что такое настоящий ужас.

Квартира встретила его необычайным уютом. Юноша разделся и набрав горячей воды, забрался в ванну. Лежал долго, думал о том, что завтра обязательно пойдет в офис и устроится курьером.

Помывшись, Игнатьев зашел на кухню и вскипятил чаю.

— Надо позвонить маме, — мелькнула скорая мысль, но тут же скрылась в сером веществе головного мозга.

Чай обжигал, но Ванюшка с упоением запивал им восхитительно вкусные бутерброды.

«Проживем, лишь бы мать выздоровела», — думал парень, намазывая маслом очередной кусок хлеба.

А потом захотелось спать. Внезапно. Ноги стали ватными и еле донесли тяжелое тело до кровати.

Утро пришло неожиданно. Иван потянулся, сладко зевнул, но тут вспомнил о вчерашнем дне. Сердце запрыгало, заныло а груди.

Раздался звонок. Звонила мама.

— Почему ты вчера был недоступен? — возмущалась Алла Витальевна.

— Я места себе не находила!

— Не сердись, ма, — промямлил Ванюшка, — вечером буду у тебя.

Но вечером в больницу он так и не попал.

Выпив большой бокал кофе, юноша почувствовал бодрость. Он встал и пошел в туалет. В коридоре висела легкая куртка, в которой он раскапывал могилу. Она была грязная.

«Надо постирать», — решил парень и снял ее с вешалки. В кармане куртки перекатывалось что-то жесткое.

Иван вынул из кармана неизвестный предмет и содрогнулся. У него на ладони лежал перстень с могилы.

Вспомнилась мертвая Ксюша с голубыми огоньками под тяжелыми бледными веками. Вспомнилось ожерелье, перекочевавшее с шеи девушки в жадные руки Мишки.

К горлу подкатила тошнота.

Решение пришло внезапно — надо отвезти перстень хозяйке.

Через два часа парень был на кладбище. Петрович показался ему озабоченным.

Копатели молчали и прятали глаза.

— Знаешь, что Мишка умер? — подошел к Ивану Олег.

— Как? — ахнул Игнатьев.

— Шеф звонил. Его мамаша сказала, сердце во сне остановилось, — подал голос Андрей.

Николай и Василий отвернулись, их плечи подозрительно вздрагивали… — Скоро приду, мне по делам надо, — пробормотал Иван, чувствуя, как страх ледяной струей вливается в его напружиненное тело.

И он побежал. Туда, где ждала его хозяйка изумрудов.

Могилу нашел быстро, аккуратно подправил обсыпавшиеся бока и укрепил крест.

Фотография девушки настороженно наблюдала за гостем.

— Какая ты красивая, — покачал головой Иван, стараясь не смотреть на Ксению.

— И какая у тебя страшная смерть. Куда же мне положить перстень? Не выкапывать же снова гроб!

— Да…, — будто услышал в ответ Игнатьев.

Он содрогнулся и осмотрелся по сторонам. Вокруг не было ни души. Даже вездесущие вороны покинули свои наблюдательные посты.

— Можно, я зарою его в землю? — парня лихорадило.

— Можно…, — прошелестело над самым ухом.

Голос был мелодичный и Ванюшка решил, что усопшая прежде была певицей.

Перстень сверкнул в пальцах юноши и тут же скрылся в земле.

И тут торжествующе закаркал ворон.

— Почему умер Мишка? — вздрогнув, пролепетал Ваня.

— Вор…, — застучали молоточки в голове юноши.

— Это жестоко! — закричал Иван и почувствовал, как слезы потекли по щекам.

— Закон…, — вкрадчиво возразил ветер.

Боковым зрением Ванюшка увидел промелькнувшую черную тень. Она протянула руки, и парень побежал, охваченный животным страхом. Только в голове звучало запоздалое «спасибо», навеянное ураганом, несущимся вместе с ним.

Очнулся он уже дома. В голове по-прежнему безжалостно стучали молоточки, виски ломило. Чувствуя сильнейшее недомогание, Иван бросился на диван и погрузился в тяжелый, пожирающий тело, сон.

— Ванечка, — выплыла из тумана девушка в белом веночке.

— Ванечка, спасибо тебе.

— За что? — с восхищением разглядывая прелестную гостью, не понял спящий.

— Перстень, — печально проговорило видение и оказалось заживо похороненной.

— Ксюша! — вздрогнул юноша.

— Летаргия у меня была, — заплакала красавица, — вот и схоронил батюшка.

— Зачем Мишку погубила? — возмутился Иван.

— Не я, — замотала головой Ксюша.

— Законы есть, от Бога они.

— Какие такие законы? — затрясло парня.

— У мертвых брать ничего нельзя, карается то, — слезинки, словно бисеринки, быстро побежали по щекам девушки, и Ивану стало ее нестерпимо жалко.

— Прощай, — махнула платочком усопшая и начала медленно таять.