Первая месса

Перед тем, как уйти, отец постоял, пошатываясь и держась за столешницу, и изрек распоследний тост — впрочем, такой же точно, как и первый, и второй, и все остальные: «Ну, сынок, за тебя! Вот кто прославит семейство Конрадов!» Впрочем, на этот раз последовало оригинальное добавление:«Ты, парень, высоко лететь собрался. Значит, главное-то что? Главное — это не сорваться!» Из уст отца — одного из самых богатых людей на острове, содержателя магазина, человека, у которого полдеревни ходит в должниках — похвала звучала серьезно. Как, впрочем, и предостережение.

Младший сын восторженно покивал. Он все сегодня делал восторженно, ведь сегодня был его день. Отец вышел, а он прижался разгоряченной щекой к пустой холодной бутылке. Брат жестом фокусника — алле-гоп! — извлек из-под стола новую бутылищу, опасно прозрачную (значит, водка, наливка-то кончилась), но на сей раз, кажется, последнюю.

Праздновали событие, даже более значительное, нежели чья-нибудь свадьба или удачное разрешение от родов. Более значительное — в силу своей редкости. Пожалуй, на острове Серая Луда, что непонятно каким образом держится посреди холодных вод Северного Моря, это случилось первый раз — по крайней мере, никто из жителей ничего подобного не помнил. Младший сын семейства Конрадов, Абель, уезжал на материк — учиться. Нет, с острова, конечно, часто уезжали «на берег» — и мало кто из молодежи возвращался, оседая в городах, находя работу повыгодней, чем бесконечная рыбная ловля, охота и возня в огородах. Хотя некоторые приезжали обратно — через много лет, как пьяница мэтр Роман, школьный учитель, или как электротехник со звучным именем Цезарь Балдуин, вернувшийся на остров после того, как его изгнала за дверь его городская жена. Некоторые уезжали, кое-кто навсегда, другие — на время. Но ни разу еще не случалось, чтобы тутошний уроженец выучивался на настоящего священника. В настоящей семинарии.