События, о которых пойдёт речь, имели место в деревушке Луговая, Пермского края и приходятся примерно на середину двадцатых годов прошлого века. В те годы прабабушка моего друга Александра Васильевна была ещё маленькой босоногой девчонкой Шурой, лет семи или десяти от роду. Семья их даже по тем временам считалась многодетной. Шура самая младшенькая, помимо неё ещё две сестры и четыре брата, почти все погодки.
Добавить в моё избранное
8 мин, 9 сек 6133
Глава семейства, Василий Карпеевич, был потомственным крестьянином, как и его предки, смолоду работал на пшеничной мельнице, принадлежавшей местному помещику. Родители его имели крепкое хозяйство, дети у них никогда не голодали, и всё же порой приходилось туго. Особенно тяжело пришлось Василию в Первую мировую войну, когда он остался единственным мужчиной в родне.
Незадолго до революции он женился на молодой девушке Евдотье, с которой был знаком с самой ранней юности. Её семья жила буквально в нескольких дворах от него. Закреплённая в детских забавах дружба со временем переросла в искреннюю, тёплую и крепкую привязанность. Буквально вся деревня сватала их друг за друга и спорила, когда же взрослеющий Василий сосватает Евдотью.
Свадьбу отыграли в 1917, а буквально через пару месяцев пришли вести о новой, на этот раз социалистической революции. Молодой Василий поддержал идеи, провозглашенные партией большевиков, а узнав о событиях гражданской войны, отправился в Красную армию добровольцем. Прощаясь с мужем, Евдотья в прямом смысле обливалась слезами, уговаривая его остаться, однако решимость убеждённого революционера оказалась непоколебима.
Осознав это, молодая жена поклялась супругу в вечной верности, заявив, что если он погибнет на войне, то она больше замуж не выйдет и будет преданна ему до скончания дней. Василий на это только снисходительно улыбался, заверяя супругу, что всё будет хорошо, что, как только Родина окажется в безопасности, он обязательно к ней вернётся.
Отчасти так и получилось. Пройдя всю гражданскую войну, выслужив уважение сослуживцев и руководства, с боевыми наградами и в должности помощника командира взвода Василий Карпеевич триумфально вернулся в родную деревню, однако жена его не дождалась…
Примерно за год до возвращения мужа, зимой это было, Евдотья отправилась к проруби бельё полоскать. Дело вроде и привычное, а всё же каждый раз настороже быть необходимо. Так задумалась она о муже, от которого давно весточки не поступало, да под лёд и соскользнула. Как только оказалась Евдотья в ледяной воде, тут же у неё руки ноги онемели, пальцы, словно в дугу скрутило, сознание гаснуть стало. И закричать сил нет — от холода дыхание парализовало. Одну только мысль морозная стихия отнять не смогла — о муже. Как подумала Евдотья, что своего Василия больше не увидит — во всю мочь закричала, а невдалеке как раз деревенские проходили, спасать бросились, насилу вытащили. Вроде и жива осталась, а всё же застудилась, по всей видимости, сильно. И через пару месяцев от горячки стаяла.
Вернулся Василий в деревню, а там ему только могилку показали, ещё тогда кресты ставили без фотографии, понятное дело. Сильно он горевал по Евдотье, да только где ж одному мужику с хозяйством управиться, а через год ещё и родственники тоже укорять стали, так и пришлось ему второй раз жениться.
Вторая жена, Тамара её звали, доброй и хорошей хозяйкой пришлась, она и родила Василию семерых детей. Сам он человеком стал уважаемым, а от председательской должности всё же отказался, продолжил муку молоть, как деды его. И вот произошёл с ним случай такой, лет через десять после возвращения, в один поздний августовский вечер.
Мельница Василия располагалась в нескольких километрах от деревни, за полосой леса, которая разделяла посёлок и тянущиеся к западу пшеничные поля. Лес огибала просёлочная дорога, на которой и располагалась деревня, так что путь к мельнице проходил по полукольцевой траектории. Однако была возможность проехать и напрямую. Через лесные заросли тянулась узкая петляющая колея, ездить по которой было тяжело даже налегке. Кругом сплошные ухабы, корни деревьев, выпирающие из-под земли, глубокие лужи, долго не просыхающие после дождя, и прочие особенности ландшафта. Лошади неоднократно теряли здесь подковы, а телеги ломались.
В тот вечер Василий с помощником задержались на мельнице допоздна. Дело известное, август, уборка яровой пшеницы в разгаре, самая загруженная пора. Помощник явно был недоволен задержкой и куда-то торопился. Заперев мельницу и погрузив последний мешок с мукой на телегу, он заявил, что в деревню возвращаться не будет и переночует в соседней. Василий только усмехнулся ехидно да рукой махнул, известное дело, зачем молодой парень в соседнюю деревню на ночь глядя бегает.
К тому времени стемнело уже полностью, ночь светлая, звёзды небо обсыпали, а воздух теплый и аж дрожит. Поправил Василий вожжи, хомут, забрался на телегу и стал раздумывать, как ему ехать. Направиться по объездной дороге, долго выйдет, только через час, а то и более дома будет, да тут ещё недавно разговор был, что девки вечером за лесом вой слышали. Поехать напрямки через лес, тоже не складно выходит, аккуратность нужна, тем более телега мешками загружена, сломаться может. Думал он так и вдруг вспомнил, что сегодня за весь день и куска хлеба съесть не успел, такой его сразу голод обуял, аж живот стиснуло.
Незадолго до революции он женился на молодой девушке Евдотье, с которой был знаком с самой ранней юности. Её семья жила буквально в нескольких дворах от него. Закреплённая в детских забавах дружба со временем переросла в искреннюю, тёплую и крепкую привязанность. Буквально вся деревня сватала их друг за друга и спорила, когда же взрослеющий Василий сосватает Евдотью.
Свадьбу отыграли в 1917, а буквально через пару месяцев пришли вести о новой, на этот раз социалистической революции. Молодой Василий поддержал идеи, провозглашенные партией большевиков, а узнав о событиях гражданской войны, отправился в Красную армию добровольцем. Прощаясь с мужем, Евдотья в прямом смысле обливалась слезами, уговаривая его остаться, однако решимость убеждённого революционера оказалась непоколебима.
Осознав это, молодая жена поклялась супругу в вечной верности, заявив, что если он погибнет на войне, то она больше замуж не выйдет и будет преданна ему до скончания дней. Василий на это только снисходительно улыбался, заверяя супругу, что всё будет хорошо, что, как только Родина окажется в безопасности, он обязательно к ней вернётся.
Отчасти так и получилось. Пройдя всю гражданскую войну, выслужив уважение сослуживцев и руководства, с боевыми наградами и в должности помощника командира взвода Василий Карпеевич триумфально вернулся в родную деревню, однако жена его не дождалась…
Примерно за год до возвращения мужа, зимой это было, Евдотья отправилась к проруби бельё полоскать. Дело вроде и привычное, а всё же каждый раз настороже быть необходимо. Так задумалась она о муже, от которого давно весточки не поступало, да под лёд и соскользнула. Как только оказалась Евдотья в ледяной воде, тут же у неё руки ноги онемели, пальцы, словно в дугу скрутило, сознание гаснуть стало. И закричать сил нет — от холода дыхание парализовало. Одну только мысль морозная стихия отнять не смогла — о муже. Как подумала Евдотья, что своего Василия больше не увидит — во всю мочь закричала, а невдалеке как раз деревенские проходили, спасать бросились, насилу вытащили. Вроде и жива осталась, а всё же застудилась, по всей видимости, сильно. И через пару месяцев от горячки стаяла.
Вернулся Василий в деревню, а там ему только могилку показали, ещё тогда кресты ставили без фотографии, понятное дело. Сильно он горевал по Евдотье, да только где ж одному мужику с хозяйством управиться, а через год ещё и родственники тоже укорять стали, так и пришлось ему второй раз жениться.
Вторая жена, Тамара её звали, доброй и хорошей хозяйкой пришлась, она и родила Василию семерых детей. Сам он человеком стал уважаемым, а от председательской должности всё же отказался, продолжил муку молоть, как деды его. И вот произошёл с ним случай такой, лет через десять после возвращения, в один поздний августовский вечер.
Мельница Василия располагалась в нескольких километрах от деревни, за полосой леса, которая разделяла посёлок и тянущиеся к западу пшеничные поля. Лес огибала просёлочная дорога, на которой и располагалась деревня, так что путь к мельнице проходил по полукольцевой траектории. Однако была возможность проехать и напрямую. Через лесные заросли тянулась узкая петляющая колея, ездить по которой было тяжело даже налегке. Кругом сплошные ухабы, корни деревьев, выпирающие из-под земли, глубокие лужи, долго не просыхающие после дождя, и прочие особенности ландшафта. Лошади неоднократно теряли здесь подковы, а телеги ломались.
В тот вечер Василий с помощником задержались на мельнице допоздна. Дело известное, август, уборка яровой пшеницы в разгаре, самая загруженная пора. Помощник явно был недоволен задержкой и куда-то торопился. Заперев мельницу и погрузив последний мешок с мукой на телегу, он заявил, что в деревню возвращаться не будет и переночует в соседней. Василий только усмехнулся ехидно да рукой махнул, известное дело, зачем молодой парень в соседнюю деревню на ночь глядя бегает.
К тому времени стемнело уже полностью, ночь светлая, звёзды небо обсыпали, а воздух теплый и аж дрожит. Поправил Василий вожжи, хомут, забрался на телегу и стал раздумывать, как ему ехать. Направиться по объездной дороге, долго выйдет, только через час, а то и более дома будет, да тут ещё недавно разговор был, что девки вечером за лесом вой слышали. Поехать напрямки через лес, тоже не складно выходит, аккуратность нужна, тем более телега мешками загружена, сломаться может. Думал он так и вдруг вспомнил, что сегодня за весь день и куска хлеба съесть не успел, такой его сразу голод обуял, аж живот стиснуло.
Страница 1 из 3
