Фандом: Гарри Поттер. Первое правило шпиона: нельзя смешивать работу и личное.
22 мин, 44 сек 7973
— Можно пригласить вас на танец? — спросил Невилл, забрав у неё бокал с шампанским и в два глотка осушив его до дна. — Для храбрости, — сказал он, а затем добавил: — Помнится, на Святочном балу ты так и не согласилась потанцевать со мной.
— Я тогда была глупой и заносчивой.
Гермиона послушно пошла за Невиллом, позволяя себя обнять и закружить в вальсе.
— А сейчас ты поумнела и стала скромной?
— Разумеется, нет! — Она рассмеялась. С ним было легко. Порой Гермионе казалось, что из них всех только Лонгботтому удалось сохранить себя и не сломаться.
Ловко лавируя между танцующими парами, они приблизились к столам, где сидели министр Янг со своей свитой. И Поттером. Скользнув взглядом по его лицу, Гермиона невольно улыбнулась: Гарри хмуро смотрел на тарелку с салатом и почти не участвовал в разговоре. Как ценный приз, его посадили на самое видное место и тут же о нём позабыли.
— Он выглядит несчастным, — тихо сказала Гермиона.
— Скорее смертельно скучающим. — Невилл немного помолчал и спросил: — Тебе его жаль?
— Нет, — ответила она, не задумываясь. — Жалость не то, в чём нуждаются люди.
— Малфой тебя этому научил?
Гермиона не ответила. Когда дело касалось Драко, Невилл превращался во вздорного мальчишку, никак не желающего забыть школьные обиды.
Они кружились в вальсе среди других пар, наслаждаясь движениями, музыкой и друг другом, но вот прозвучали последние аккорды и раздались аплодисменты.
Это послужило своеобразным сигналом: с лёгкими хлопками в зале стали появляться алые бутоны цветов, сотканные из тончайшего флера. Они опускались всё ниже и ниже, а затем раскрылись, выпуская на волю голодное пламя. Словно гигантские кувшинки, они пожирали людей, не щадя никого.
Последнее, что Гермиона запомнила — отчаянье, с которым Невилл сжимал её в объятиях, да рывок аппарации, спасающий их жизни.
Упав на землю, Гермиона жадно хватала ртом воздух, словно никак не могла надышаться. Словно никак не могла поверить в то, что всё ещё жива.
— Как ты? — спросил Невилл, пытаясь помочь ей подняться.
Она оттолкнула его руку и зло бросила:
— Ты знал! Мерлин тебя дери, Невилл, ты знал!
— И что с того?
— Как — что? Люди погибли! Ты это понимаешь? Гарри…
— Ты прекрасно знаешь, что это был не Поттер, а фальшивка. Подсадная утка. — Невилл нахмурился, но даже не попытался оправдаться. Он не считал себя виноватым.
— Зачем? Зачем всё это?
— Ради будущего. Пара трупов — малая цена за право на жизнь для магического сообщества. — Невилл говорил так, словно повторял давно известные истины. — Проще создать что-то новое, чем переделать старое. Последнее гораздо сложнее. Людям всегда мало власти. Дай палец — отхватят и руку. Сегодня министр Янг использовал славу Поттера, а завтра бы он издал указ о ликвидации всех несогласных. Он слишком заигрался и возомнил себя богом. Вспомни, год назад едва не погиб Кингсли, когда оспорил принятие закона о налоге на обучение в Хогвартсе. Янга надо было остановить, прежде чем мы бы получили очередного Темного Лорда. Ты это понимаешь?
— Нет, — прошептала она. — Нет, я не понимаю. Не хочу понимать.
— Гермиона…
— Хватит! Хватит, — повторила она тише. — Я выхожу из игры, из меня получился плохой шпион.
Борьба за будущее без войн стало главной причиной, почему Гермиона когда-то приняла предложение таинственного Мистера Д. Она на многое готова была пойти, чтобы уберечь магическое сообщество от междоусобицы. Волшебников и так осталось слишком мало, чтобы можно было и дальше продолжать бездумно уничтожать друг друга.
— Зато ты хороший друг. — Невилл протянул руку так, словно хотел коснуться её лица, но вдруг передумал и сказал: — Твоя отставка принята. Можешь идти.
Он отпускал её, потому что был уверен, что она не станет болтать. Их связала общая тайна. В пергаменте, который передал ей Малфой, было личное дело фальшивого Гарри и адрес, где жил Гарри настоящий.
Если бы она рассказала об этом раньше, то смогла бы что-то изменить или спасти пару жизней. Если бы… Но она смолчала, став соучастницей заговора.
Теперь же ничего нельзя было изменить. Гермиона приняла неверное решение, и за её ошибку пришлось заплатить другим.
Несправедливо, но ничего не поделаешь: игрок из неё получился ещё хуже, чем шпион.
2 мая, 2002 год
Гарри поселился в небольшой деревушке в графстве Сомерсет. Он жил как маггл и, казалось, совершенно позабыл о том, что там, в другом мире, его знали как героя.
Гермиона с тоской наблюдала за ним и его женой, смешливой ирландкой с яркими рыжими волосами и простым именем Дженни. Они выглядели счастливыми и беззаботными, а ещё настолько уверенными, что с ними не может случиться ничего плохого, что Грейнджер ощутила укол зависти. Всего на миг.
— Ему стёрли память, — сказал Драко, садясь рядом с ней на скамейку. — Невилл постарался.
— Зачем?
— Я тогда была глупой и заносчивой.
Гермиона послушно пошла за Невиллом, позволяя себя обнять и закружить в вальсе.
— А сейчас ты поумнела и стала скромной?
— Разумеется, нет! — Она рассмеялась. С ним было легко. Порой Гермионе казалось, что из них всех только Лонгботтому удалось сохранить себя и не сломаться.
Ловко лавируя между танцующими парами, они приблизились к столам, где сидели министр Янг со своей свитой. И Поттером. Скользнув взглядом по его лицу, Гермиона невольно улыбнулась: Гарри хмуро смотрел на тарелку с салатом и почти не участвовал в разговоре. Как ценный приз, его посадили на самое видное место и тут же о нём позабыли.
— Он выглядит несчастным, — тихо сказала Гермиона.
— Скорее смертельно скучающим. — Невилл немного помолчал и спросил: — Тебе его жаль?
— Нет, — ответила она, не задумываясь. — Жалость не то, в чём нуждаются люди.
— Малфой тебя этому научил?
Гермиона не ответила. Когда дело касалось Драко, Невилл превращался во вздорного мальчишку, никак не желающего забыть школьные обиды.
Они кружились в вальсе среди других пар, наслаждаясь движениями, музыкой и друг другом, но вот прозвучали последние аккорды и раздались аплодисменты.
Это послужило своеобразным сигналом: с лёгкими хлопками в зале стали появляться алые бутоны цветов, сотканные из тончайшего флера. Они опускались всё ниже и ниже, а затем раскрылись, выпуская на волю голодное пламя. Словно гигантские кувшинки, они пожирали людей, не щадя никого.
Последнее, что Гермиона запомнила — отчаянье, с которым Невилл сжимал её в объятиях, да рывок аппарации, спасающий их жизни.
Упав на землю, Гермиона жадно хватала ртом воздух, словно никак не могла надышаться. Словно никак не могла поверить в то, что всё ещё жива.
— Как ты? — спросил Невилл, пытаясь помочь ей подняться.
Она оттолкнула его руку и зло бросила:
— Ты знал! Мерлин тебя дери, Невилл, ты знал!
— И что с того?
— Как — что? Люди погибли! Ты это понимаешь? Гарри…
— Ты прекрасно знаешь, что это был не Поттер, а фальшивка. Подсадная утка. — Невилл нахмурился, но даже не попытался оправдаться. Он не считал себя виноватым.
— Зачем? Зачем всё это?
— Ради будущего. Пара трупов — малая цена за право на жизнь для магического сообщества. — Невилл говорил так, словно повторял давно известные истины. — Проще создать что-то новое, чем переделать старое. Последнее гораздо сложнее. Людям всегда мало власти. Дай палец — отхватят и руку. Сегодня министр Янг использовал славу Поттера, а завтра бы он издал указ о ликвидации всех несогласных. Он слишком заигрался и возомнил себя богом. Вспомни, год назад едва не погиб Кингсли, когда оспорил принятие закона о налоге на обучение в Хогвартсе. Янга надо было остановить, прежде чем мы бы получили очередного Темного Лорда. Ты это понимаешь?
— Нет, — прошептала она. — Нет, я не понимаю. Не хочу понимать.
— Гермиона…
— Хватит! Хватит, — повторила она тише. — Я выхожу из игры, из меня получился плохой шпион.
Борьба за будущее без войн стало главной причиной, почему Гермиона когда-то приняла предложение таинственного Мистера Д. Она на многое готова была пойти, чтобы уберечь магическое сообщество от междоусобицы. Волшебников и так осталось слишком мало, чтобы можно было и дальше продолжать бездумно уничтожать друг друга.
— Зато ты хороший друг. — Невилл протянул руку так, словно хотел коснуться её лица, но вдруг передумал и сказал: — Твоя отставка принята. Можешь идти.
Он отпускал её, потому что был уверен, что она не станет болтать. Их связала общая тайна. В пергаменте, который передал ей Малфой, было личное дело фальшивого Гарри и адрес, где жил Гарри настоящий.
Если бы она рассказала об этом раньше, то смогла бы что-то изменить или спасти пару жизней. Если бы… Но она смолчала, став соучастницей заговора.
Теперь же ничего нельзя было изменить. Гермиона приняла неверное решение, и за её ошибку пришлось заплатить другим.
Несправедливо, но ничего не поделаешь: игрок из неё получился ещё хуже, чем шпион.
2 мая, 2002 год
Гарри поселился в небольшой деревушке в графстве Сомерсет. Он жил как маггл и, казалось, совершенно позабыл о том, что там, в другом мире, его знали как героя.
Гермиона с тоской наблюдала за ним и его женой, смешливой ирландкой с яркими рыжими волосами и простым именем Дженни. Они выглядели счастливыми и беззаботными, а ещё настолько уверенными, что с ними не может случиться ничего плохого, что Грейнджер ощутила укол зависти. Всего на миг.
— Ему стёрли память, — сказал Драко, садясь рядом с ней на скамейку. — Невилл постарался.
— Зачем?
Страница 6 из 7
