Фандом: Гарри Поттер. Первое правило шпиона: нельзя смешивать работу и личное.
22 мин, 44 сек 7972
Если ты шпионишь за кем-то, то рано или поздно кто-то начнёт шпионить за тобой. Гермиона ощущала слежку как зуд между лопатками. Чеши — не чеши, а всё равно не сможешь от него избавиться.
Она подозревала, что на неё могли повесить маяк, который отслеживал все её перемещения и всех людей, с которыми она встречалась. Хуже всего, что выявляющие заклинания не могли обнаружить, на что прицеплен маяк, и единственным способом избавиться от него оставалось выбросить все имеющиеся вещи: от одежды до мелочей, рассованных по карманам, — но даже тогда нельзя было быть до конца уверенным, что ты чист.
Гермионе было любопытно, кто оказался настолько нахальным, что решил потягаться с ней в хитрости и ловкости. Поэтому, свернув в Лютный переулок, она петляла по нему, как заяц, пока не нашла удобное место, где можно было перехватить следившего за ней человека.
Что-что, а ждать Гермиона умела. Прошло совсем немного времени, не больше четверти часа, и она услышала шаги.
Раз, два, три.
Раз, два… три!
— Петрификус Тоталус! — воскликнула Гермиона, обездвиживая показавшегося из-за поворота человека.
Подойдя к нему ближе, она увидела знакомые черты лица и сердитые серые глаза.
— Малфой, какого чёрта? — раздражённо спросила она, снимая чары.
— Беспокоился о тебе.
— Да ну?
— Ну да. Не веришь? — Драко подхватил её под локоть, уводя из опасного места.
Они миновали пару сомнительных заведений со сверкающими вывесками, которые были единственным ярким пятном в этом унылом месте. Проходили года, сменялись министры, а Лютный оставался прибежищем мошенников, убийц и любителей развлечься за чужой счёт.
— Зачем? — вопросом на вопрос ответила она.
— Ты прочла послание. Министр со свитой решили укрепить свои позиции и использовать имя и славу Поттера. Если об их планах станет известно, тебе не поздоровится.
— Справлюсь, — упрямо сказала Гермиона, сильнее сжимая ладонь Малфоя. Так было спокойней.
— Ещё скажи, что мистер Д. за тебя заступится. Ты не хуже меня знаешь, что он нас использует.
Они вышли к Косому переулку, всё ещё оставаясь в тени. Всё ещё держась за руки. Мимо проходили волшебники, совершенно не обращая на них внимания. Гермиона уткнулась лицом в мантию Драко и пробормотала:
— Мы снова влипли в неприятности, да?
— Да, Грейнджер. Влипли. И в этот раз не будет Поттера, который кинется нас спасать. Мистер Д…
— Не стоит о нём беспокоиться. Он не станет вредить, — сказала она, вспоминая добрые усталые глаза Невилла. Лонгботтом не был плохим человеком, всего лишь идеалистом.
А ещё её другом, которому она доверяла больше чем кому-либо.
Снова, как и вчера, Гермиона оказалась в доме Драко.
Его поцелуи всегда обжигали, а руки дарили наслаждение. В постели он был щедрым, не только беря, но и отдавая. Сжимая ногами бёдра Драко, Гермиона с нажимом провела ногтями по его позвоночнику, дразня и распаляя желание.
Его руки скользнули под подол, сжимая её бедра, а затем сдвинули кромку нижнего белья, касаясь её там и так, как она любила. Гермиона закусила губу, сдерживая стон.
— Ну же, смелее, Грейнджер, — сказал Драко, тяжело дыша, но всё ещё сдерживаясь.
Его пальцы творили волшебство, делая её тело податливым и послушным, как воск. Гермиона всхлипнула, уткнувшись лбом в плечо Малфоя, и прижалась к нему так сильно, будто пыталась забраться под его кожу, как под одеяло, и больше никогда не разлучаться.
Драко отстранился лишь на миг, чтобы снять с неё белье, а затем снова сжал в объятиях, подаваясь вперёд и заполняя её тело собой.
Вдох-выдох.
Медленные тягучие движения, так хорошо знакомые им обоим, так любимые ими и отточенные до совершенства. Гермиона цеплялась за его плечи, как за спасательный круг, утопая в наслаждении и ощущая каждый толчок в себе.
У них в своё время не получилось стать врагами, не получилось и подружиться. Единственное место, где они сразу же нашли общий язык — это постель, и, видят боги, им обоим безумно понравились их новые роли.
В конце концов, быть любовниками — гораздо интереснее, чем играть в любовь.
Вдох-выдох.
Подводя друг друга к черте невозврата, за которой была бескрайняя гладь удовольствия, они оба понимали, что всё это временно. Это всего лишь легенда, игра. Но почему-то именно временное имело дурную привычку становиться постоянным.
Драко вошёл в неё так глубоко, как только смог, и замер, изливаясь. Гермиона зажмурилась, ощущая его, казалось, каждым дюймом своей кожи и наслаждаясь всем, что он так щедро ей давал.
Вдох.
— Гермиона, — выдохнул Малфой.
И это было самым прекрасным и правильным, что он мог сказать в этот миг.
2 мая, 2002 год
Бал в Министерстве был похож на парад лжецов, каждый из которых искренне верил, что без него войну бы ни за что не выиграли. Кое-кто действительно имел право так думать, но большинство просто играло роли.
Гермиона с усмешкой наблюдала за развернувшимся представлением, невольно восхищаясь наглостью собравшихся магов. Она не любила празднования в честь Победы, не понимала, как можно веселиться в день, который отнял столько жизней.
Она подозревала, что на неё могли повесить маяк, который отслеживал все её перемещения и всех людей, с которыми она встречалась. Хуже всего, что выявляющие заклинания не могли обнаружить, на что прицеплен маяк, и единственным способом избавиться от него оставалось выбросить все имеющиеся вещи: от одежды до мелочей, рассованных по карманам, — но даже тогда нельзя было быть до конца уверенным, что ты чист.
Гермионе было любопытно, кто оказался настолько нахальным, что решил потягаться с ней в хитрости и ловкости. Поэтому, свернув в Лютный переулок, она петляла по нему, как заяц, пока не нашла удобное место, где можно было перехватить следившего за ней человека.
Что-что, а ждать Гермиона умела. Прошло совсем немного времени, не больше четверти часа, и она услышала шаги.
Раз, два, три.
Раз, два… три!
— Петрификус Тоталус! — воскликнула Гермиона, обездвиживая показавшегося из-за поворота человека.
Подойдя к нему ближе, она увидела знакомые черты лица и сердитые серые глаза.
— Малфой, какого чёрта? — раздражённо спросила она, снимая чары.
— Беспокоился о тебе.
— Да ну?
— Ну да. Не веришь? — Драко подхватил её под локоть, уводя из опасного места.
Они миновали пару сомнительных заведений со сверкающими вывесками, которые были единственным ярким пятном в этом унылом месте. Проходили года, сменялись министры, а Лютный оставался прибежищем мошенников, убийц и любителей развлечься за чужой счёт.
— Зачем? — вопросом на вопрос ответила она.
— Ты прочла послание. Министр со свитой решили укрепить свои позиции и использовать имя и славу Поттера. Если об их планах станет известно, тебе не поздоровится.
— Справлюсь, — упрямо сказала Гермиона, сильнее сжимая ладонь Малфоя. Так было спокойней.
— Ещё скажи, что мистер Д. за тебя заступится. Ты не хуже меня знаешь, что он нас использует.
Они вышли к Косому переулку, всё ещё оставаясь в тени. Всё ещё держась за руки. Мимо проходили волшебники, совершенно не обращая на них внимания. Гермиона уткнулась лицом в мантию Драко и пробормотала:
— Мы снова влипли в неприятности, да?
— Да, Грейнджер. Влипли. И в этот раз не будет Поттера, который кинется нас спасать. Мистер Д…
— Не стоит о нём беспокоиться. Он не станет вредить, — сказала она, вспоминая добрые усталые глаза Невилла. Лонгботтом не был плохим человеком, всего лишь идеалистом.
А ещё её другом, которому она доверяла больше чем кому-либо.
Снова, как и вчера, Гермиона оказалась в доме Драко.
Его поцелуи всегда обжигали, а руки дарили наслаждение. В постели он был щедрым, не только беря, но и отдавая. Сжимая ногами бёдра Драко, Гермиона с нажимом провела ногтями по его позвоночнику, дразня и распаляя желание.
Его руки скользнули под подол, сжимая её бедра, а затем сдвинули кромку нижнего белья, касаясь её там и так, как она любила. Гермиона закусила губу, сдерживая стон.
— Ну же, смелее, Грейнджер, — сказал Драко, тяжело дыша, но всё ещё сдерживаясь.
Его пальцы творили волшебство, делая её тело податливым и послушным, как воск. Гермиона всхлипнула, уткнувшись лбом в плечо Малфоя, и прижалась к нему так сильно, будто пыталась забраться под его кожу, как под одеяло, и больше никогда не разлучаться.
Драко отстранился лишь на миг, чтобы снять с неё белье, а затем снова сжал в объятиях, подаваясь вперёд и заполняя её тело собой.
Вдох-выдох.
Медленные тягучие движения, так хорошо знакомые им обоим, так любимые ими и отточенные до совершенства. Гермиона цеплялась за его плечи, как за спасательный круг, утопая в наслаждении и ощущая каждый толчок в себе.
У них в своё время не получилось стать врагами, не получилось и подружиться. Единственное место, где они сразу же нашли общий язык — это постель, и, видят боги, им обоим безумно понравились их новые роли.
В конце концов, быть любовниками — гораздо интереснее, чем играть в любовь.
Вдох-выдох.
Подводя друг друга к черте невозврата, за которой была бескрайняя гладь удовольствия, они оба понимали, что всё это временно. Это всего лишь легенда, игра. Но почему-то именно временное имело дурную привычку становиться постоянным.
Драко вошёл в неё так глубоко, как только смог, и замер, изливаясь. Гермиона зажмурилась, ощущая его, казалось, каждым дюймом своей кожи и наслаждаясь всем, что он так щедро ей давал.
Вдох.
— Гермиона, — выдохнул Малфой.
И это было самым прекрасным и правильным, что он мог сказать в этот миг.
2 мая, 2002 год
Бал в Министерстве был похож на парад лжецов, каждый из которых искренне верил, что без него войну бы ни за что не выиграли. Кое-кто действительно имел право так думать, но большинство просто играло роли.
Гермиона с усмешкой наблюдала за развернувшимся представлением, невольно восхищаясь наглостью собравшихся магов. Она не любила празднования в честь Победы, не понимала, как можно веселиться в день, который отнял столько жизней.
Страница 5 из 7
