Первородная кровь

— Мне придется задержаться у бабушки! Приехали мои дальние родственники, они меня не отпускают! — тут последовало описание этих самых родственников, среди которых совершенно неожиданно оказался симпатичный четвероюродный брат.

— Ах, Мирра….Он такой хорошенький, такой милый! Конечно, с Алексом ему не сравниться, но по крайней мере он здесь, со мной, а Алекс даже не берет трубку! Ты узнала, что случилось?

Мне пришлось бесстыдно соврать что-то, и я быстро сменила тему.

А вечером зачем-то собралась и снова поехала к своему «ученику».

Хоть я и не заикалась о деньгах, Алекс первым поднял эту тему и предложил оплачивать каждый час его обучения. Я не стала возражать, тем более денег у меня было не так много. Сумма, оставленная Маркусом на банковской карточке, уже давно канула в Лету. Ведь три года прошло!

Последующие занятия с Алексом проходили в куда более серьезной обстановке. Он старался впредь не подшучивать надо мной и выполнял все, что требовалось. Такой подход мне пришелся по душе. Поскольку днем я училась, после учебы подрабатывала, преподавая младшим классам, мне было гораздо приятнее, что мой переросток-ученик воспринимает наши занятия всерьез.

У Алекса действительно был акцент, однако не похожий на русский. Какой-то особенный, и мне никак не удавалось его распознать. В этом я ему как-то призналась и получила ответ, что, возможно, это зависит от его кочующей жизни и смешанной крови.

— Моя мать была гречанкой, отец — итальянцем. Но вырос я у бабушки в России, потому что мои родители погибли много лет назад.

— Погибли?

— Да. И мне не хотелось бы об этом вспоминать.

Я не стала настаивать, понимая, как порой трудно говорить о прошлом.

— Если ты вырос у бабушки, откуда тогда, если не секрет, все это? — я обвела взглядом хорошо обустроенную кухню, покосилась на его дорогой телефон.

— Ах это. Почему девушки всегда замечают одно и то же? — скривился он.

— Это трудно не заметить. Но для меня это не играет особой роли. Ты, хоть и не беден, довольно неприятный тип.

— Спасибо. Учту, — улыбнулся он. За наши занятия мы уже привыкли подкалывать друг друга, и это нам обоим нравилось.

— Мой отец оставил мне неплохое состояние.

— Тогда зачем тебе эта работа?

— Неплохое, но недостаточное, — пожал плечами он и посмотрел на часы.

— Уже почти полдевятого. Сегодня провозились чуть дольше, а меня ещё в клубе ждут.

Я стала собираться, как вдруг услышала:

— Хочешь со мной?

Поскольку вместо ответа я покачала головой, он понял все без слов.

— Хорошо. Тогда увидимся завтра.

Мы занимались английским языком ежедневно на протяжении трех недель. И чем чаще мы встречались, тем чаще я ловила себя на абсурдной мысли: эти встречи стали доставлять мне удовольствие.

Мне нравилось общаться с Алексом. Его наглость и самоуверенность уже не вызывали во мне отторжение, хотя сами по себе эти качества никуда не делись — просто я научилась их не замечать. Более того, мне казалось, что все это напускное и на самом деле Алекс довольно неплохой парень. Он умен, воспитан, терпелив. У меня уже была возможность убедиться в его смелости, а теперь я получила подтверждение тому, что он может быть весьма приятным собеседником. Может, когда хочет, разумеется. Никто не отменил его раздражающей избалованности, но я научилась относиться к ней снисходительно.

Я с удивлением открыла, что он весьма разносторонний человек, как когда-то упоминала Катя, и очень любит противоречить. Да я сама не пушистая на этот счет, так что зачастую между нами возникали довольно горячие споры по самым разным поводам. Мы могли сойтись во мнениях относительно религии, поскольку оба имели об этом весьма интересные взгляды, но разругаться в пух и прах по поводу сорта кофе. Иногда и не замечали, как просиживали больше двух часов, а потом, когда я уходила, Алекс вручал мне деньги, причем сумму гораздо больше положенной. Я отказывалась и брала только то, что мне причиталось.

К моей маленькой гордости, Алекс избавился от своего акцента и стал почти без запинок говорить на английском. Разумеется, не имей он никаких познаний в этом, я ни за что бы не справилась за такой короткий срок. Но с самого начала речь шла только о «шлифовке» его знаний, не об обучении.

Скоро должна была приехать Катя. Её бабушке стало лучше, родственники наняли сиделку, так что подруга могла вернуться в город, тем более, у неё начиналась практика.

Я думала о её приезде со смешанным чувством. С одной стороны, была очень рада, с другой — встревожена, ведь её ожидала неприятная новость. С того самого разговора три недели назад Алекс ни разу не упомянул о Кате, словно навсегда вычеркнул её из жизни. Это очень меня задевало, но я понимала, что так, наверное, и должно быть.

Вместе с тем меня не покидало навязчивое желание, чтоб наши встречи с Алексом продолжались, и в этом я боялась признаться самой себе. Старалась не обращать внимание и всячески истребляла мысли на эту тему.