Много лет Мирра провела на больничной койке, борясь с жестокой болезнью. И только подарок загадочного друга помогает ей победить рак: вампир Маркус дает ей испить Первородную кровь. Но предупреждает, что эта кровь — источник могущества для всех бессмертных и только от девушки теперь зависит, кому передать его.
292 мин, 56 сек 17097
Я заметила, что стала скучать по общению с Алексом! Это меня очень удивляло, ведь сначала этот человек казался мне невозможным эгоистом и что по сути он таким и остался. Никакого чудесного превращения в хорошего парня не случилось, и столь резкая перемена моего к нему отношения была по меньшей мере странной. Я всегда отличалась постоянностью, а тут… Можно лишь предположить, что обаяние «злодея», этакая фишка Алекса, воистину всесильно!
Осознание этого особенно раздражало меня, но ещё сильнее злили мои же собственные ненормальные мысли, вроде: «А что бы Алекс сказал?» — или и того хуже:«Алексу бы это понравилось!» Вздор! Прочь! Изыди, нечистый!
Пора было прекращать совместные занятия. Благо, они и так подходили к своему завершению, ведь я научила его всему, что знала. Однако я даже не подозревала, насколько поразит меня наш последний урок! И изменит всю мою жизнь точно так же, как когда-то появление Маркуса.
В тот вечер мы встретились чуть раньше обычного. Алекс пребывал в отличном настроении, постоянно шутил и был настолько обаятелен, что я даже согласилась — после недолгих уговоров — выпить немного вина, когда наше последнее занятие подошло к концу.
— «Тиньянелло!» — презентовал он, достав бутылку.
— Великолепное вино из самых лучших виноградников Италии! Поверь, это вино стоит попробовать. К тому же, завтра у меня собеседование, и если отсутствие моего ужасного акцента придется по вкусу потенциальному боссу, обещаю, я подарю тебе ещё одну бутылку… Говоря это, он разливал вино по бокалам, потом протянул один из них мне.
Я молча взяла бокал.
— За новый виток наших непростых с тобой отношений! — произнес он с улыбкой и взглянул на меня по-особенному, отчего я почувствовала себя цыпленком перед удавом.
Пригубив немного вина, Алекс как бы невзначай заметил:
— Знаешь, Мирра… Мы с тобой много раз болтали то об одном, то о другом, но ты никогда не рассказывала о себе, в то время как я выболтал всю свою подноготную. Несправедливо, тебе не кажется?
Его улыбка была настолько обезоруживающей, а вино крепким, что все мое внутреннее нежелание рассказывать о себе, взращенное наставлениями Маркуса, пало ниц перед этим незаметным натиском.
И с удивлением я услышала свой собственный голос:
— Мне нечего рассказывать. У меня довольно скучная жизнь.
— А кто твои родители?
— Понятия не имею, — пожала я плечами.
— Я — сирота. Выросла в детском доме. И даже имени своего настоящего не знаю. Меня подбросили, словно котенка.
— Печально, — прокомментировал он, подливая мне вина.
— А что было потом? Я имею в виду, после того, как ты покинула детский дом. Катя говорила, что ты была серьезна больна.
— Катя рассказывала обо мне?
Он снова расплылся в улыбке, а я вдруг почувствовала легкое головокружение.
«Больше ни глотка… Что это, черт возьми, за вино, от которого так быстро пьянеешь?» — Да, — кивнул Алекс.
— Ты же знаешь, Катя довольно болтлива.
С этим не поспоришь.
— Я была больна. Долгое время лечилась. Но потом все прошло.
— Само собой? Или подействовало чудо-лекарство?
Не сумев сдержаться, я заерзала на месте. Настойчивые вопросы настораживали.
— Почему ты спрашиваешь?
— Потому что ты мне интересна, Мирра, — без единой запинки ответил он.
— Ты стала мне интересна ещё до того, как мы познакомились. Тебя это злит?
«Что это он ещё выдумал?» — не понимала я, пытаясь привести мысли в порядок. Я даже не заметила, как Алекс вдруг оказался очень близко! Щеки мои поневоле запылали, а дыхание перехватило.
«Что он делает?» — пронеслось в голове, а уже в следующую секунду я ощутила его губы на своих губах.
Поцелуй был осторожным и очень нежным. Потом стал настойчивым и горячим.
Меня отрезвила его рука, которая пыталась проникнуть под мою блузку.
Я отстранилась.
Он вздохнул и посмотрел мне прямо в глаза.
— Извини. Но я ничего не могу с собой поделать. Ты мне очень нравишься, Мирра, и я уже давно мечтал поцеловать тебя… Мирра? Почему ты так на меня смотришь? Ты побледнела, словно простыня… Я действительно уставилась на него, причем мое лицо, наверное, исказила гримаса чрезвычайного недоверия и удивления, даже ужаса.
Алекс быстро откинулся на спинку кресла и с досадой покачал головой. В этот миг его лицо совершенно преобразилось: стало жестким, почти злым, с налетом презрительной насмешки.
«Он понял, что я поняла, — эта мысль просверлила меня с особой жестокостью.»
— Но это невозможно. Это неправда. Маркус был сумасшедшим«.»
Не говоря ни слова, я вскочила, как ужаленная, и, еле успев схватить свою сумку, бросилась вон из квартиры.
Только дома, закрыв дверь и окна, я смогла ощутить себя в безопасности.
«Маркус был сумасшедшим… сумасшедшим!» Или нет?
Глава шестая Мои руки тряслись, когда я доставала письмо Маркуса. Все это время я надежно хранила его в сундучке с двойным дном, будучи уверенной, что никому и в голову не придет искать там.
Осознание этого особенно раздражало меня, но ещё сильнее злили мои же собственные ненормальные мысли, вроде: «А что бы Алекс сказал?» — или и того хуже:«Алексу бы это понравилось!» Вздор! Прочь! Изыди, нечистый!
Пора было прекращать совместные занятия. Благо, они и так подходили к своему завершению, ведь я научила его всему, что знала. Однако я даже не подозревала, насколько поразит меня наш последний урок! И изменит всю мою жизнь точно так же, как когда-то появление Маркуса.
В тот вечер мы встретились чуть раньше обычного. Алекс пребывал в отличном настроении, постоянно шутил и был настолько обаятелен, что я даже согласилась — после недолгих уговоров — выпить немного вина, когда наше последнее занятие подошло к концу.
— «Тиньянелло!» — презентовал он, достав бутылку.
— Великолепное вино из самых лучших виноградников Италии! Поверь, это вино стоит попробовать. К тому же, завтра у меня собеседование, и если отсутствие моего ужасного акцента придется по вкусу потенциальному боссу, обещаю, я подарю тебе ещё одну бутылку… Говоря это, он разливал вино по бокалам, потом протянул один из них мне.
Я молча взяла бокал.
— За новый виток наших непростых с тобой отношений! — произнес он с улыбкой и взглянул на меня по-особенному, отчего я почувствовала себя цыпленком перед удавом.
Пригубив немного вина, Алекс как бы невзначай заметил:
— Знаешь, Мирра… Мы с тобой много раз болтали то об одном, то о другом, но ты никогда не рассказывала о себе, в то время как я выболтал всю свою подноготную. Несправедливо, тебе не кажется?
Его улыбка была настолько обезоруживающей, а вино крепким, что все мое внутреннее нежелание рассказывать о себе, взращенное наставлениями Маркуса, пало ниц перед этим незаметным натиском.
И с удивлением я услышала свой собственный голос:
— Мне нечего рассказывать. У меня довольно скучная жизнь.
— А кто твои родители?
— Понятия не имею, — пожала я плечами.
— Я — сирота. Выросла в детском доме. И даже имени своего настоящего не знаю. Меня подбросили, словно котенка.
— Печально, — прокомментировал он, подливая мне вина.
— А что было потом? Я имею в виду, после того, как ты покинула детский дом. Катя говорила, что ты была серьезна больна.
— Катя рассказывала обо мне?
Он снова расплылся в улыбке, а я вдруг почувствовала легкое головокружение.
«Больше ни глотка… Что это, черт возьми, за вино, от которого так быстро пьянеешь?» — Да, — кивнул Алекс.
— Ты же знаешь, Катя довольно болтлива.
С этим не поспоришь.
— Я была больна. Долгое время лечилась. Но потом все прошло.
— Само собой? Или подействовало чудо-лекарство?
Не сумев сдержаться, я заерзала на месте. Настойчивые вопросы настораживали.
— Почему ты спрашиваешь?
— Потому что ты мне интересна, Мирра, — без единой запинки ответил он.
— Ты стала мне интересна ещё до того, как мы познакомились. Тебя это злит?
«Что это он ещё выдумал?» — не понимала я, пытаясь привести мысли в порядок. Я даже не заметила, как Алекс вдруг оказался очень близко! Щеки мои поневоле запылали, а дыхание перехватило.
«Что он делает?» — пронеслось в голове, а уже в следующую секунду я ощутила его губы на своих губах.
Поцелуй был осторожным и очень нежным. Потом стал настойчивым и горячим.
Меня отрезвила его рука, которая пыталась проникнуть под мою блузку.
Я отстранилась.
Он вздохнул и посмотрел мне прямо в глаза.
— Извини. Но я ничего не могу с собой поделать. Ты мне очень нравишься, Мирра, и я уже давно мечтал поцеловать тебя… Мирра? Почему ты так на меня смотришь? Ты побледнела, словно простыня… Я действительно уставилась на него, причем мое лицо, наверное, исказила гримаса чрезвычайного недоверия и удивления, даже ужаса.
Алекс быстро откинулся на спинку кресла и с досадой покачал головой. В этот миг его лицо совершенно преобразилось: стало жестким, почти злым, с налетом презрительной насмешки.
«Он понял, что я поняла, — эта мысль просверлила меня с особой жестокостью.»
— Но это невозможно. Это неправда. Маркус был сумасшедшим«.»
Не говоря ни слова, я вскочила, как ужаленная, и, еле успев схватить свою сумку, бросилась вон из квартиры.
Только дома, закрыв дверь и окна, я смогла ощутить себя в безопасности.
«Маркус был сумасшедшим… сумасшедшим!» Или нет?
Глава шестая Мои руки тряслись, когда я доставала письмо Маркуса. Все это время я надежно хранила его в сундучке с двойным дном, будучи уверенной, что никому и в голову не придет искать там.
Страница 20 из 77
