Первородная кровь

— А ты не будешь? — спросила она.

— Чуть позже, милая, — в этот момент маска безобидности упала с его лица, снова обнажив его истинное Я. Лицо стало непроницаемым, мраморным, глаза — безжизненными и пустыми.

— Пришло время принять решение, Мирра. Твоя кровь за её жизнь.

— Алекс, прошу тебя… — Раз.

— Ты же не станешь убивать её здесь!

— Два.

— О чем ты говоришь, пупсик? — почуяла неладное девушка.

«Пупсик» повернулся к ней с безразличным видом.

— Она полагает, что я не стану убивать тебя прямо здесь, в этой квартире. Да брось, Мирра! Что мне стоит зачаровать соседей или полицию? Но до этого все равно не дойдет: я успею убить её прежде, чем она откроет рот. Разница лишь в том, насколько может быть медленной и ужасной её смерть.

— Что? — девушка разволновалась.

— Я думаю, мне лучше уйти.

— Сядь! — строгий приказ пригвоздил её к месту.

— Запомни, дорогуша: кричать нельзя. Издашь хоть писк, и я тебя убью.

Она ахнула и в страхе прижала руки ко рту, боясь ослушаться.

У меня сжалось сердце.

— Ты… маньяк? — жалобно прошептала она.

Алекс сухо расхохотался.

— И маньяк тоже. Единственное отличие в том, что мне не доставляет удовольствия расчленять тела. Никогда не любил избавляться от улик.

— О Боже! Боже!

Она уже готова была закричать, но вампир — я даже не успела заметить это движение — в миг очутился рядом и сжал её горло рукой.

— Алекс, прошу! — я попыталась помочь девушке, но безуспешно. Он был слишком силен.

— Я, кажется, ясно велел тебе не кричать, — он смотрел ей прямо в глаза, словно гипнотизировал. Наверное, так и было.

— А теперь слушай: как бы страшно тебе ни стало, ты не закричишь. Поняла? Не произнесешь ни звука, пока я не разрешу!

Несчастная закивала, и Алекс убрал руку с её шеи. Спокойно уселся, закинул ногу на ногу, как это обычно делают смертные мужчины.

Из глаз его жертвы брызнули слезы, но она лишь тихо всхлипывала, боясь произнести хоть звук. Я помогла ей сесть, потом, нервно улыбнувшись, попыталась приободрить её:

— Все будет хорошо, не плачь… Алекс наблюдал за нами с угрюмым рассерженным лицом.

— Зачем ты мучаешь её? — не удержалась я от глупого вопроса.

— Ты знаешь. К тому же, это только начало. Ей будет ещё хуже, если ты меня не остановишь. Милая, — обратился он к девушке, — а ты знаешь, что только Мирра может избавить тебя от неминуемой смерти? У неё есть то, что мне нужно, но она никак не соглашается отдать это мне. Не из робкого десятка оказалась, но лишь напрасно тянет время. И усугубляет твои страдания.

Блондинка вцепилась в меня и жалостливо затараторила:

— Прошу тебя, умоляю! Спаси! Отдай ему то, что он хочет! Отдай! Я не могу умереть! Нет! Я не хочу!… — Хватит, — Алекс сделал едва заметный жест, и девушка снова замолчала, вспомнив его угрозу.

— Неужели тебе нравится её мучить? — воскликнула я непонимающе.

— Выходит, ты просто очередное чудовище!

Ему не понравилось такое сравнение.

— Нет. Мне не доставляет удовольствия видеть её страдания. Обычно я убиваю быстро и тихо, зачаровывая своих жертв. Но ты не оставляешь мне выбора, Мирра. Мне нужна первородная кровь, а ты необыкновенно упряма.

— Маркус не велел отдавать её таким, как ты, — зло процедила я.

— Жестоким и бессердечным. И я ни за что не ослушаюсь его! Этот дар слишком хорош для тебя!

Услышав твердую решимость в моих словах, Алекс преобразился мгновенно: его охватило бешенство.

— Хорошо. Тогда попрощайся с новой знакомой, — в холодном гневе произнес он, и вдруг что-то сильное оттолкнуло меня к стене. Не больно, но настойчиво.

А уже в следующую секунду вампир грубо схватил свою жертву. Я впервые увидела его клыки: они возникли очень быстро, блеснули при свете лампы и впились в нежную кожу на шее несчастной девушки. Она попыталась избавиться от тисков, но объятия те были смертельными. Вскоре она затихла в его руках.

Я была совершенно поражена увиденным. До того это было пугающим и завораживающим одновременно, словно картинка с готического сайта: прекрасный вампир и невинная жертва. Различие лишь в том, что все это происходило на самом деле, и я была виновна в чужой смерти.

Опять.

И все-таки я не могла отделаться от странного постыдного ощущения, будто стала свидетельницей чего-то грандиозного.

Наконец, Алекс оторвался от шеи жертвы. Его губы оставались в крови, но ни единая капля не стекала по подбородку. Он утолил свой голод, однако выглядел при этом злым и раздраженным. Правда, уже через минуту, когда вытер кровь с лица, он успокоился и стал прежним: холодным и непроницаемым.

— Три, — закончил он свою считалочку.

Потом указал на ещё не остывшее тело и добавил лениво:

— Теперь придется избавляться от него… Я не могла вымолвить ни слова, кое-как выдавила:

— Зачем?

Кажется, способность соображать временно меня покинула.

— Затем, что если его найдут в квартире, начнется ненужный переполох, — разъяснил он ровно.

— Придется зачаровывать всех, кто будет в это втянут. В первую очередь, Максима. А его мозг, боюсь, скоро не выдержит.

— Что? Ты его зачаровывал?