Первородная кровь

Видишь горы — и знаешь, что они представляют опасность: лавины, сели, обвалы, горные выступы и хищные звери, снующие в лесах. Смотришь на море — и тут тебя подстерегают водные пучины, штормы, акулы, безбрежность и бесконечность морской глади.

«Красота должна быть опасной. Иначе она теряет свой смысл», — подумала Мирра, ненароком оформив слова в четкую мысль, и тут же пожалела об этом, так как Алекс еле заметно улыбнулся.

— Любуешься мной?

Как и полагалось, я фыркнула.

— Ещё чего. Мне и без тебя есть, о чем подумать.

— И о чем, например?

Странно, но я не смогла сообразить и выдумать ответ. Последние дни, весьма сумбурные, суетливые, переполненные событиями затмевали всю предыдущую жизнь. Работа, учеба, хлопоты, — что все это, когда понимаешь, насколько мир вокруг непрост? Чтобы понять всю ничтожность каждодневных забот, нужно хоть раз соприкоснуться с чем-то нереальным и потусторонним. Попробуйте.

— Что случилось с семьей Антона? — задала я вопрос.

— Неужели не догадалась?

— Их убил вампир — это ясно. Поэтому он вступил в Орден. Поэтому жаждет отомстить. Ты действительно знаешь, кто это сделал?

Взгляд Алекса стал серьезным и холодным.

— Да.

Я не стала больше спрашивать об этом, так как почувствовала себя неуютно. Впрочем, и до этого было не сахар.

— А ты когда-нибудь убивал чьи-нибудь семьи? — не знаю зачем, но вопрос просто слетел с губ. Я думала, Алекс рассердится или усмехнется, а, может, просто промолчит, но он ответил с такой же серьезностью, от которой у меня мурашки пробежали по коже:

— Да. И не раз.

— И детей? — в ужасе прошептала я, поражаясь, как вообще осмелилась ступить на столь тонкую почву, каким представлялось его прошлое.

— Да. Когда был молод и глуп, — он повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза.

— Но то время в далеком прошлом. Я не убиваю детей, Мирра.

— Но ты убиваешь людей.

— Никчемных, как ты помнишь.

Я снова фыркнула. Этот жест ему не понравился.

— А как поступила бы ты, став вампиром? Питалась бы кровью животных? Значит, их убивать можно? Или бы пухла с голода, зарывшись где-нибудь в земле? Нет, Мирра, уж поверь, — он зло усмехнулся, — это все сказки про милосердных и не пьющих людскую кровь вампиров, придуманные для наивных девчонок. Когда ты получаешь эту силу — силу бессмертного существа — ты становишься совершенной безумным от обретенной власти. Это как болезнь, которая поражает все твое тело, изрыгая все остатки человеческого. А если ты и человеком-то был не ахти-каким, то с чего тебе становится милосердным вампиром? Это в нашей природе — убивать. Просто кто-то это делает с чувством необходимости, кто-то получает от этого удовольствие, а кто-то превращает это в смысл своей жизни.

— А к какой категории относишься ты?

— Все сразу. И в разных пропорциях. Если ты заметила, я не сверкаю на солнце, как в каком-то фильме. Я не испытываю угрызений совести, убивая и питаясь кровью, не отказываюсь от этого напитка. Когда мне нужно — я убиваю по необходимости. Когда мне хочется — убиваю ради удовольствия.

— И жаждешь отомстить, — добавила я.

— Да. И это смысл моей жизни. Так что не стоит искать во мне хорошие стороны или пытаться облагородить убийцу.

— Но даже у тебя есть рамки допустимого, разве нет? Ты сам сказал — детей ты не трогаешь. Или убиваешь никчемных людей, пусть само по себе это слишком вампирское правило. Значит, не все потеряно.

Брови Алекса взлетели вверх, а на лице расползлась дерзкая улыбка.

— Ты защищаешь мою вампирскую честь, Мирра? Я безумно рад этому. Значит, не так уж я тебе противен.

— Ничего подобного, — снова надулась я, изображая равнодушие, но, кажется, Алекс меня раскусил. Я действительно пыталась облагородить его. И, скорее всего, зря.

— Но ты права: есть вампиры, которые позволяют себе все. Обычно это или новички, ошалевшие от власти, или очень древние, ошалевшие от того же, плюс примесь из гордыни, завышенного эго и мыслях о родстве с богами.

— Тот вампир, которого ты хочешь убить… — осторожно начала я.

— Он такой?

— Он хуже в сотни раз, — голос Алекса стал хриплым. Всякий раз когда он вспоминал о своем враге, он наполнялся холодной ненавистью.

— Но ему недолго осталось. Когда я получу первородную кровь, я смогу убить его.

— Ты слишком самоуверен. Во всем, — рассердилась я.

— Даже в том, что происходит здесь и сейчас. Отпустил Антона, а сам сидишь и дожидаешься, когда он приведет с собой с десяток своих ванхельсингов из Ордена! Неужели ты совсем не опасаешься их?

— Он идет один. Уже как минут пять я слышу его шаги.

Я попыталась прислушаться, но, разумеется, тщетно. Надо быть Большим Ухом из советского мультфильма, чтобы услышать это.

Наконец, я увидела приближающегося к нам Антона. В руках у него была небольшая папка.

Когда расстояние между нами составило шагов пять, Алекс молниеносным движением, еле заметным глазу, соскочил с места и забрал папку. Молодой человек даже не успел опомниться и от неожиданности, не устояв на ногах, упал. Потом с достоинством поднялся и смерил вампира уничтожающим взглядом.