Первородная кровь

— Кажется, в гневе и отчаянии я избил кого-то. Не помню уже сейчас. Потом заперся в своем кабинете и не выходил вплоть до самых похорон. Помню, какой умиротворенной была моя мертвая супруга: красивая, неподвижная, как статуя. Своих сыновей я не видел. Их тела были изуродованы, поэтому слуги прикрыли их саваном и покрывалом, оставив лишь макушки каштановых волос и руки на груди. Много часов я держал их за руки, не решаясь заглянуть под ткань. Так и не осмелился. Меня сковал такой страх, что несколько недель после похорон я не мог спать, не видя кошмаров, в которых облаченные в белые саваны тела молили о помощи.

И тогда я поклялся отомстить. Тогда — и только тогда — я понял, как сильно я любил их и как велико мое отчаяние, ведь теперь жизнь превратилась в ничто, зияющую пустоту. Если бы не моя клятва, я бы умер скорее всего. Но она не дала мне свести счеты с жизнью: я не мог допустить, чтоб злодеи, виновные в гибели моей семьи, безнаказанно расхаживали по земле.

Я начал поиски убийц. Допросил всех, кто мог хоть что-то знать. Обыскал места убийств с особой щепетильностью. Назначил огромную награду за любую информацию. Но никаких весомых улик я не обнаружил. Кто-то из слуг, работавших в поле, говорил, что видел двух незнакомцев в саду.

Я пытался напасть на след, но все безрезультатно. Загадочные убийцы провалились сквозь землю. Власти ничем не могли мне помочь. Я отчаялся, задаваясь вопросами, главный из которых не давал мне покоя: за что и кому понадобилось убивать мою жену и детей? Мне казалось, я сходил с ума.

Горе я запивал ромом.

И вот спустя полгода ко мне приехал мой друг Кастор. По его словам, он услышал о постигшем меня несчастье и приехал поддержать. Приехал ненадолго, всего на два дня, и вскоре снова отправится в путь. Он ни словом не обмолвился о своем желании забрать меня с собою. Я сам напросился, — Алекс горько усмехнулся.

— Кастор чрезвычайно умен. И проницателен. Он предположил, что я не захочу оставаться более в своем доме, и оказался прав. Уже позже я узнал, что все это время он внимательно следил за мною, чтобы выбрать наиболее удачный момент для появления.

И я попался на крючок. Сжег свой дом и уехал с ним. А через несколько недель он открыл мне тайну о том, кто он на самом деле и сказал, что хочет предложить мне бессмертие, что с новыми возможностями я смогу найти убийц своей семьи… — Ты согласился.

— Конечно. Иначе не был бы здесь. Он обучил меня всему, что знал. Он — прекрасный учитель в плане всего, что касается убийств. Я стал его послушным попутчиком и зачастую выполнял такие поручения, о которых даже не хочу вспоминать. Но я не переставал искать ответ на свой главный вопрос: кто убил мою семью.

— Это был Кастор.

— Да. Это был он.

— А разве ты не мог прочитать его мысли, как иногда читаешь мои? — изумилась я.

— Нет. Мало того, что он уже тогда был одним сильнейших вампиров, он — мой создатель, а это значит, что его мысли всегда останутся закрыты для меня! В то время как все мои чувства, желания, побуждения — для него открытая книга. Ни один вампир не может проникнуть в святая святых своего создателя.

— Как же тогда ты узнал правду?

— Я узнал намного позже. Кастор «помогал» мне с моими поисками, и однажды мы«нашли» убийц. Два грабителя пали от моих рук, потому что, по словам создателя, именно они были в ответе за гибель моей семьи. Я тогда безоговорочно доверял ему во всем, но тем не менее, что-то не давало мне покоя даже после того, как я думал, что утолил свою месть. Правду мне открыл Гротен. Если ты ещё не поняла, он — мой кровный брат, то есть тоже создание Кастора, куда более неудачное, на мой взгляд. Мне исполнилось тогда пятьдесят два года — я имею в виду с момента моего обращения — и Кастор привел Гротена, свою мини-копию. Гротен не так умен, точнее, весьма глуп, но столь же хитер и кровожаден. Полагаю, их связывали куда более близкие отношения.

— То есть они были любовниками? А вас с Кастором тоже связывали такие отношения?

— Нет, — спокойно ответил он, не моргнув и глазом.

— Тогда зачем ты вообще понадобился трехсотлетнему вампиру?

Алекс пожал плечами.

— Понимаешь, вампиры привязываются к людям, как к своим домашним зверюшкам. Если дело доходит до обращения, то новоявленный вампир становится спутником жизни своему создателю, пока тот не отпустит его восвояси. В нашем мире создатель — почти бог для своих так называемых «детей». Возможно, Кастор был влюблен в меня и ему нужен был кто-то, с кем скрасить свое одиночество, — не знаю, мне все равно. Но то, что он хотел меня, не сомневаюсь. Но мне это было неинтересно. А заставлять он не стал, хотя и мог бы. Просто он всегда относился ко мне… по-особенному. Иначе, нежели любовь, я объяснить это не могу. Вот зачем ему понадобился Гротен. Для своих любовных утех и мелких поручений.

— Вампирский гейский треугольник? — я даже присвистнула.

— Это уже слишком.