Первородная кровь

— Ты говоришь о духовности. Но знаешь, что убивает её день изо дня? Быт, сырость, будни, работа, которую ненавидишь, одиночество, мечты, бледнеющие с каждым утром все сильнее. Я была на пороге смерти, но выжила. Кажется, живи и радуйся. Но жить, как заведенный робот, работа-дом-работа — все это высасывает жизненные соки, особенно когда стремишься к чему-то другому. Этот мир так скучен и однообразен, что я обрадовалась — да, обрадовалась! — когда ты появился. Потому что это послужило доказательством того, что мир намного интереснее, чем кажется. Тебе легко говорить: ты способен делать, что вздумается. У тебя сотни лет впереди. Ты свободен! А я? Я заключена в рамки обыденности, как и миллионы других людей! Только не смей говорить о том, что хотел бы снова стать человеком! Это чушь! Дурацкий комплекс супергероев!

Закончив, я заметила на его губах задумчивую улыбку.

— Комплекс супергероев? Что это значит?

Против воли я грустно улыбнулась.

— В любой истории о них супергерой вечно ноет, что хочет вернуться к нормальной жизни. Сплошное лицемерие.

Какое-то время Алекс переваривал услышанное. Потом пожал плечами.

— Знаешь что? Когда-то я говорил Кастору то же самое. Другими словами, но смысл тот же. Это было незадолго до того, как он предложил мне уехать, а я отказался, подписав своей семье смертный приговор. Я тоже хотел вырваться из серости и обыденности. И вот что получилось.

Я вздохнула.

— Извини.

Он наконец отпустил меня.

— Тебе нужно отдохнуть и выспаться. Сейчас это твоя главная задача. Я буду здесь до рассвета. А днем, пожалуйста, не уходи никуда. И… спасибо. Сегодня ты спасла меня.

А потом Алекс сделал то, что никогда раньше не делал. Поцеловал меня в щеку! Нежно, легко, как-то по-особенному.

И я, взволнованная этим проявлением чувств, ещё долго не могла заснуть. Хотя, возможно, это тоже часть его наполеоновского плана.

Глава восемнадцатая Казалось бы, жизнь должна войти в привычное русло: злодей позорно бежал, как в очередном комиксе, главная героиня осталась невредима, и теперь ничто не мешает ей заняться обыденными делами, вроде подготовки к предстоящему учебному году, поиска новой работы и уборки в квартире, где ещё совсем недавно убили незнакомого человека.

Алекс сообщил, что Гротен исчез из города, так что я настояла на переезде. В конце концов, вот-вот вернется Катя.

И что я ей скажу? Что влюбилась в её «парня», пока она была в отъезде? Вот так сопливая мелодрама! И если бы все действительно было так!

На самом же деле меня преследовал двухсотлетний, чертовски привлекательный вампир. Он не давал мне и шагу ступить свободно, едва солнце скрывалось за домами и на город опускались сумерки. Сопровождал меня везде и повсюду, даже охранял мой сон, когда, приходя после ежедневных дел, я валилась с ног от усталости. Разумеется, совершал он это только по той причине, что уж очень оберегал меня — и первородную кровь соответственно — от чужих посягательств.

Моя жизнь переменилась окончательно. Я по-прежнему пыталась жить нормально: общалась с друзьями, оплачивала счета и занималась ещё дюжиной ненужных дел, — в то время как мои мысли постоянно возвращались к Алексу, а тело вожделело его прикосновений. Вампир не оставил попыток довести меня до такой степени отупения своими умелыми ласками, чтоб я безропотно согласилась отдать ему первородную кровь. И несмотря на мои усилия отгородиться от его стараний за каменной стеной безразличия — краш, бум, бам! — я снова таяла в его руках. И как только ему это удавалось?

Вообще, эта сторона отношений с вампиром довольно странная. Я не сразу привыкла к холодным прикосновениям его рук, требовательным губам или внезапным появлениям. Не сразу почувствовала то самое, ради чего и затевается вся игра под названием секс. Сначала переживала за свою внешность, потом за то, что ничего не умею. В конце концов, Алекса это разозлило, он велел мне забыть обо всем и вскоре нашел ко мне тот самый ключик, который заставил меня ощутить «это». Однако вскоре я поняла, чем отличается секс от любви. В первом случае хочешь получить как можно скорее и как можно больше, во втором — отдать. И чем чаще я таяла в умелый руках своего любовника, тем сильнее чувствовала разницу.

Да. Кажется, я безнадежно влюбилась. Почему безнадежно? Это вопрос риторический. Для Алекса я была всего лишь носителем первородной крови, и каждый вечер он напоминал мне об этом, задавая один и тот же вопрос: «Ты отдашь мне свою кровь, Мирра?» «Я почти возненавидела его за это. Почти. В течение дня я только и могла думать о том, что рано или поздно — это был вопрос времени — я наконец сдамся. Он получит то, что ему нужно, и навсегда исчезнет из моей жизни. Это уже предопределено. Это очевидно. И я страшно боялась такой развязки. Уж лучше смерть.

А Алекс изобретал все новые способы получить желаемое. Страшные угрозы, бессовестные ласки, сладкие обещания — он испробовал это все. И сам уже бесился от моего упрямства.

А однажды он придумал ещё кое-что.