Первый Феникс

Этот довод подействовал, Глеб выглядел недовольным и недоверчивым, однако он согласно кивнул. В самом деле, совсем недавно, когда они с Мариной были ещё в старшей школе, в происходящих несчастных случаях винили что и кого угодно, кроме фениксов. Он очень хорошо помнил тот день, когда существование фениксов приняли — к тому моменту прошёл год с первого рождения феникса, известного общественности. Сотни людей погибли из-за того, что высшие чины сидели в тёплых залах заседаний и ворчали, что кресла были слишком узкими для их огромных откормленных задов. И лишь когда феникс родился в одном из таких залов и перебил всех в нём находившихся — в их существование уверовали. Было бы верхом глупости допускать такую ошибку вновь.

— Он, ну, мужик этот, был «здесь», а не «там». Как объяснить…

— Мы поняли, — серьёзно сказал Глеб.

— Так что нет, не феникс.

— Мы разберёмся с этим. Только не ходи к нему больше один, ясно? — Глеб сидел в полумраке, напряжённые мышцы выступали через тонкую ткань футболки.

— Хорошо.

— Врёшь.

— Я же согласился.

— Соврал.

Глеб смотрел на Юру в упор, прожигая того насквозь. Его глаза выглядели неестественно светлыми из-за контраста с тёмными волосами, а сейчас они ловили каждое движение парня напротив, мгновенно замечая все перемены в его лице и позе, которые выдавали истинные чувства ещё не научившегося скрывать их солдата.

— Он не будет говорить со мной, если рядом будет кто-то ещё, — признался Юра, поняв, что спорить бесполезно.

— И как ты это выяснил?

— Он чуть не ушёл, когда я ответил тебе по рации.

— Чёрт, — Глеб поднялся и, сведя руки на затылке, начал расхаживать по палате.

Он гневно скрежетал зубами и периодически замирал, пытаясь унять желание швырнуть что-нибудь тяжёлое в стену. Марина и Юра сидели молча, глядя друг на друга. В глазах снова встала площадка перед офисным зданием, на которой были они оба. Вдруг глаза девушки расширились, и она сказала едва слышно, так, что даже Юра расслышал её слова с трудом.

— Я видела этого мужчину.

Юра смотрел на неё, принимая её страх и удивление, полностью проглатывая их. Он не успел ничего ответить, Глеб подошёл к кровати:

— Плевать, — сказал он стальным тоном. — И на мужика этого, и на загадки. Я не могу позволить тебе ходить к набитой иглам заднице в одиночку. Если он не хочет говорить в моей компании — пусть молчит.

— Но…

— Ты сказал, он был рад говорить с тобой, так? — Юра кивнул. — Хочет и дальше наслаждаться поболтушками — придётся принять наши условия. Спор окончен.

Глеб рассержено смотрел на охотников, ожидая протестов, но их не последовало.

— Нам нужен отдых. Всем нам, — он посмотрел на Юру, который только сейчас почувствовал усталость, силы просто закончились в какой-то момент все разом. — Тебе принесли кровать, — он мотнул головой, указывая на стоявшую позади железную койку с скрипучим пружинным перекрытием, на которое кинули тонкий пожелтевший матрац, простынь и колючее шерстяное одеяло без пододеяльника, подушки не было.

— Пардон, — Глеб заметил разочарованный взгляд рядового. — Сказали, что раз не болен, не развалишься.

— Я предпочитаю спать дома.

— Не сегодня, новенький, — покачал головой майор. — Приказ генерала.

Продолжать спор было бесполезно. Глеб попрощался с Мариной, обнял её и сказал что-то на ухо, что заставило её негромко рассмеяться. Он в полголоса отдал приказания прапорщикам, которые, вытянувшись по струнке, выслушали все указания и тяжело вздохнули, поняв, что смены не будет, а им придётся стоять тут до утра.

Юра дождался, чтобы шаги майора затихли, после чего слез со своей скрипучей кровати, которая вероятней всего ещё царя застала, и присел на кровать Марины. Он хотел, чтобы она разъяснила, что имела в виду, когда сказала, что видела мужчину в длинном плаще. Но, к его разочарованию, девушка уже уснула. Она откинулась на подушках и часто, но ровно дышала. Юра решил, что расспросы подождут до утра, и вернулся на свою кровать. Ржавые пружины то ли заскрипели, то ли зарыдали, прогнувшись под его весом. Он тихо хохотнул, когда, чуть припрыгнув, коснулся спиной пола. Поворочался, чтобы понять, что удобного положения нет, и в итоге улёгся на спину и уставился в потолок. К утру он должен назвать феникса, который скоро родится в этой больнице. Забавно, но он почти забыл об этом.