Тихий субботний вечер. Чудная погода, просто идеально подходящая, чтобы выйти из душной квартиры и неторопливо пройтись по улицам и кварталам тихого городочка Клайвенбридж, расположенного между Вайнлендом и Миллвилом в штате Филадельфия. В выходные сонные жители Клайвенбридж предпочитают больше времени проводить с семьей, гуляют по аллеям и скверам, любуясь багрово-алым заревом уходящего солнца, иногда ведут неторопливые беседы о том о сем, делясь впечатлениями и слухами…
106 мин, 42 сек 2054
Например о том, что в прошлую среду старик Дригерс за обедом случайно подавился горошиной, маленький убийца полез ему в трахею, Дригерс пытался дышать, вытряхнуть его оттуда, но зеленый дезертир делал свое маленькое дело, забираясь к нему все глубже в горло. Собравшиеся за столом родственники пытались помочь: стучали по больной спине старика, обхватывали дряхлую грудь и что есть сил поднимали Дригерса с дощатого пола, встряхивали несчастного. В концов концов, горох победил. Дригерс скоропостижно умер, оставив после себя небогатое наследство, накопленное за 83 года. Слухи слухами, но вот, например, если послушать дамочек из парикмахерского салоны Греты Уитли, можно легко поверить в другие сплетни, от которых волосы встают дыбом!
— Это было убийство! — наперебой галдели они, когда мастера делали им помпезные прически к выходным.
— Раз это убийство, кто же убил несчастного старика?
— О чем вообще можно говорить?!
Дамочки приносили вести, а парикмахеры Глен Маршал и Сид Роднер разносили их по городу, как любопытные сороки.
— Его дочери Марте, конечно же. Эта пятидесятидвухлетняя сучка так и мечтала поскорее его похоронить! Что тут говорить? Это ее рук дело!
— Тогда надо сообщить о ней в полицию! — возмущался Глен Маршал.
— Бесполезно. Говорят, они уже составили протокол о несчастном случае. Глен, подправь мне немного вот тут, а то я вижу — локон сзади болтается.
— Как скажете, мисс Уремор, — кокетливо отозвался Глен.
Именно так все это и происходило: клиенты парикмахерской занимались собственным сбором сплетен и слухов на одной стороне города, а на другом его конце, — на стыке улиц Честнут авеню и Делси-Драйв, — обитали совсем другие слухи и сплетни. И начинались они с одинокой лавочки неподалеку от бара «Родные и близкие».
Все разговоры заводили два закадычных приятеля, воевавших вместе во Вьетконге, — Ларс Тишмент и Пол Дрюер. Как всегда, ранним вечером пятницы, они встречались за бокалами Будвайзера. И, как всегда, разговор начинался просто за жизнь, ну а потом уж — после четвертого или пятого бокала, когда уже допит шестой и бегом в бар за добавкой, а там уж, — удобно расположившись за стойкой, друзья начинали перемалывать косточки сначала своим приятелям, потом членам правительства, а уже дальше, когда Барри Стьюгет вступит в беседу и нальет по очередной рюмочке двойного виски, можно будет услышать, что Дрюер и Тишмент удивительно хорошо осведомлены о тайной жизни родного городка. История о том же старике Дригерсе представала с их слов совершенно в ином свете, переиначивалась, переписывалась заново. И, в результате, пьяные приятели собирали вокруг себя остальных гостей бара, слушавших откровения друзей с раскрытыми ртами.
И вот уже поздней ночью, когда последний житель Клайвенбриджа уходил домой спать, две противоборствующие стороны встречались на поле брани. Слухи «Родных и Близких» против сплетен парикмахерского салона Греты Уитли: люди легко делились впечатлениями от услышанного с членами семьи и друзьями, а потом, встречаясь на улицах города в субботы, с соседями и знакомыми. Обсуждение смерти старика Дригерса«делало настроение» целых выходных, пока не появлялся совершенно новый слух от двух воевавших вместе приятелей или закадычных друзей-парикмахеров…
Откуда сплетники все это знали? Сам не могу понять. Может, они и правда знают о городе больше, чем любой житель родившийся здесь задолго до их появления? А может — просто врут…
С рождением нового слуха в стенах парикмахерского салона и пивного бара до его смерти проходит не так много времени. Одна и та же тема приедается, но, когда в городе ничего особенно не происходит, главные распространители «истины» обращают свое внимание, например, на агрессивную политику Никсона против Вьетнама, объявляя о якобы миротворческой миссии американских войск на территории севера и юга. Однако политику в этот раз не затронули…
— Раз, два, туда-сюда, и я ему сказал: «Генри, а какого черта ты и твои» мальчики«делаете здесь?»
— Ну, а ты?
— А что я? Я же сначала бью, а потом только задаю вопросы, — осклабился Пол, опрокидывая в рот очередную порцию виски, заботливо налитую Барри Стьюгетом.
— Ну я и ударил, — квелым, довольным голосом произнес Пол. Причиной столь отличного настроения явно был алкоголь. Ларс был с приятелем на одной волне, так что не замедлил одобрительно улыбнуться. — Пятеро на одного — это, по-твоему, справедливо, Ларс? А потом, когда я всех раскидал, заявляюсь я к Дженни, ну, та Дженни, которая из порта, помнишь ее? Красотку с длинными пшеничными волосами? Ты мне еще тогда сказал: «Цепляй ее, приятель, иначе другие угонят»
— Да-да, припоминаю, — на самом деле Ларс никакую Дженни не помнил, подэтому, поддакнув Полу, сморщил лоб, пытаясь догадаться, о какой такой пшеничной красотке с порта вообще идет речь.
— И что ты сделал с ней, Пол? — продолжая улыбаться, спросил Ларс.
— Это было убийство! — наперебой галдели они, когда мастера делали им помпезные прически к выходным.
— Раз это убийство, кто же убил несчастного старика?
— О чем вообще можно говорить?!
Дамочки приносили вести, а парикмахеры Глен Маршал и Сид Роднер разносили их по городу, как любопытные сороки.
— Его дочери Марте, конечно же. Эта пятидесятидвухлетняя сучка так и мечтала поскорее его похоронить! Что тут говорить? Это ее рук дело!
— Тогда надо сообщить о ней в полицию! — возмущался Глен Маршал.
— Бесполезно. Говорят, они уже составили протокол о несчастном случае. Глен, подправь мне немного вот тут, а то я вижу — локон сзади болтается.
— Как скажете, мисс Уремор, — кокетливо отозвался Глен.
Именно так все это и происходило: клиенты парикмахерской занимались собственным сбором сплетен и слухов на одной стороне города, а на другом его конце, — на стыке улиц Честнут авеню и Делси-Драйв, — обитали совсем другие слухи и сплетни. И начинались они с одинокой лавочки неподалеку от бара «Родные и близкие».
Все разговоры заводили два закадычных приятеля, воевавших вместе во Вьетконге, — Ларс Тишмент и Пол Дрюер. Как всегда, ранним вечером пятницы, они встречались за бокалами Будвайзера. И, как всегда, разговор начинался просто за жизнь, ну а потом уж — после четвертого или пятого бокала, когда уже допит шестой и бегом в бар за добавкой, а там уж, — удобно расположившись за стойкой, друзья начинали перемалывать косточки сначала своим приятелям, потом членам правительства, а уже дальше, когда Барри Стьюгет вступит в беседу и нальет по очередной рюмочке двойного виски, можно будет услышать, что Дрюер и Тишмент удивительно хорошо осведомлены о тайной жизни родного городка. История о том же старике Дригерсе представала с их слов совершенно в ином свете, переиначивалась, переписывалась заново. И, в результате, пьяные приятели собирали вокруг себя остальных гостей бара, слушавших откровения друзей с раскрытыми ртами.
И вот уже поздней ночью, когда последний житель Клайвенбриджа уходил домой спать, две противоборствующие стороны встречались на поле брани. Слухи «Родных и Близких» против сплетен парикмахерского салона Греты Уитли: люди легко делились впечатлениями от услышанного с членами семьи и друзьями, а потом, встречаясь на улицах города в субботы, с соседями и знакомыми. Обсуждение смерти старика Дригерса«делало настроение» целых выходных, пока не появлялся совершенно новый слух от двух воевавших вместе приятелей или закадычных друзей-парикмахеров…
Откуда сплетники все это знали? Сам не могу понять. Может, они и правда знают о городе больше, чем любой житель родившийся здесь задолго до их появления? А может — просто врут…
С рождением нового слуха в стенах парикмахерского салона и пивного бара до его смерти проходит не так много времени. Одна и та же тема приедается, но, когда в городе ничего особенно не происходит, главные распространители «истины» обращают свое внимание, например, на агрессивную политику Никсона против Вьетнама, объявляя о якобы миротворческой миссии американских войск на территории севера и юга. Однако политику в этот раз не затронули…
— Раз, два, туда-сюда, и я ему сказал: «Генри, а какого черта ты и твои» мальчики«делаете здесь?»
— Ну, а ты?
— А что я? Я же сначала бью, а потом только задаю вопросы, — осклабился Пол, опрокидывая в рот очередную порцию виски, заботливо налитую Барри Стьюгетом.
— Ну я и ударил, — квелым, довольным голосом произнес Пол. Причиной столь отличного настроения явно был алкоголь. Ларс был с приятелем на одной волне, так что не замедлил одобрительно улыбнуться. — Пятеро на одного — это, по-твоему, справедливо, Ларс? А потом, когда я всех раскидал, заявляюсь я к Дженни, ну, та Дженни, которая из порта, помнишь ее? Красотку с длинными пшеничными волосами? Ты мне еще тогда сказал: «Цепляй ее, приятель, иначе другие угонят»
— Да-да, припоминаю, — на самом деле Ларс никакую Дженни не помнил, подэтому, поддакнув Полу, сморщил лоб, пытаясь догадаться, о какой такой пшеничной красотке с порта вообще идет речь.
— И что ты сделал с ней, Пол? — продолжая улыбаться, спросил Ларс.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 29
