Фандом: Гарри Поттер. Драко очень волнуется перед своим «первым разом». И это совсем не то, о чем вы подумали.
9 мин, 46 сек 17287
Северус удивленно взглянул на Драко, жующего его волосы, осторожно вытащил пряди у него изо рта и отстранил его подальше от своих волос — на всякий случай.
— Первым делом отбери у них мобильники, — посоветовал он с таким видом, словно читал лекцию по методике преподавания. — Лишившись возможности спрятаться от тебя в социальной сети, ученики чувствуют себя особенно уязвимыми. К тому же, они подозревают, что ты можешь сделать с их мобильниками что-то ужасное — разобьешь, отдашь их Филчу (и там их обгадит миссис Норрис) или, чего доброго, позвонишь своей прабабушке во Францию и проболтаешь с ней около двух часов.
— Но моя прабабушка не живет во Франции, она лежит там в фамильном склепе! — возразил Драко.
— Еще лучше. Эти маленькие сволочи представят, как ты звонишь своей прабабке в склеп — и у них поджилки затрясутся, — заявил Снейп со знанием дела. — Следующий шаг — проверка по журналу. Каждую фамилию следует произносить так, будто ее обладатель — твой кровный враг, который наконец-то попал в твои руки, — то есть угрожающе и в то же время — злорадно. После того, как ты покончишь с журналом, вкратце расскажи им о Защите от Темных Искусств. Пусть у малышей сложится впечатление, что единственной целью курса является пытка учеников знаниями, которых им никогда не постичь — пусть даже не пытаются. Старайся говорить таким мудреным языком, чтобы никто ничего не понял, но при этом почувствовал, что ты — очень умный. Не просто умный, а очень-очень-невообразимо-до ужаса-умный. И что им, тупицам, никогда не стать и вполовину такими же умными, как ты. К примеру, если хочешь сказать «определение», говори «дефиниция». Если хочешь сказать «различаются», говори «дифференцируются». В общем, используй словарь иностранных слов на полную катушку. Кроме этого, не сиди за столом весь урок. Перемещайся по классу, как привидение.
— С моторчиком? — хихикнул Драко.
— Нет, без моторчика. Зато с окровавленным топором. Возникай у ученика за спиной в тот момент, когда он меньше всего этого ожидает, и смотри на него так, словно поймал его на месте преступления. И не какой-то там мелкой кражи, а двойного убийства с отягчающими обстоятельствами. Даже если ученик ни в чем не виноват, ему станет очень не по себе, — Снейп даже заулыбался, рассказывая о средствах устрашения невинных детишек, — он почувствовал, что начинает скучать по старым добрым временам. Конечно, он и в Министерстве что ни день нагоняет на своих сотрудников страху, но что может сравниться с почти суеверным ужасом, написанным на мордашке неопытного трепетного подростка? А у Драко, помнится, ужас смешивался с восхищением… Снейп вздохнул со светлой грустью и от избытка чувств чмокнул Драко в лоб.
— А что насчет наказаний? — спросил тот удивительно нежно, что совершенно не вязалось со смыслом фразы. Должно быть, Драко тоже вспомнил школьные годы чудесные, когда он, сидя на Зельях, наблюдал за публичной моральной поркой, устроенной профессором Снейпом какому-нибудь несчастному гриффиндорцу, и маленькое зловредное сердце юного слизеринца полнилось священным трепетом, обожанием и еще немного — радостью от того, что ему посчастливилось не оказаться на месте этого гриффиндорца.
— О, наказания — это основа основ любого урока, — ответил Снейп с видом знатока. Собственно, он и был знатоком — и неустанно подтверждал свое звание на протяжении всей своей педагогической, а теперь уже политической деятельности. — Ни одно занятие не должно пройти без наказания одного — а лучше нескольких — учеников. Причем наказания должны быть четко обоснованы, чтобы у твоих жертв не возникало сомнений в том, что они их заслужили. Пусть ты станешь для них слепым и неумолимым орудием некоего высшего правосудия, которое неотвратимо настигнет их, где бы они не укрылись. Ты не должен говорить просто «Пять баллов с Гриффиндора». Ты обязательно должен добавить, за что именно снимаешь баллы, даже если причина очевидна: так ученики еще ярче прочувствуют свою беззащитность перед твоей карающей дланью.
Драко, который слушал мужа с большим вниманием, состроив свою фирменную подхалимскую мину, от которой уже отвык со времени окончания Хогвартса, снова сел на Северуса верхом и решительно заявил:
— Теперь я всё понял. Буду усердно работать над собой и оттачивать свое мастерство, — он попробовал напустить на себя суровый вид, представив при этом Северуса, грозно взирающего на жмущихся под его взглядом гриффиндорцев. — Ну как?
Снейпу подумалось, что его обожаемый мальчик, который сидел на нем верхом взъерошенный и в одних трусах, выглядит скорее забавно… и еще, может быть, соблазнительно, но уж никак не устрашающе. Сделав усилие над собой, Северус перестал пожирать глазами обнаженное тело Драко, перевел взгляд на его лицо и ответил своим обычным — то есть ехидным — тоном:
— Неплохо… для начала.
Драко обиженно фыркнул.
— В этом весь ты, Сев! От тебя слова доброго не дождешься. Мог бы сказать, по крайней мере, что я выгляжу восхитительно.
— Первым делом отбери у них мобильники, — посоветовал он с таким видом, словно читал лекцию по методике преподавания. — Лишившись возможности спрятаться от тебя в социальной сети, ученики чувствуют себя особенно уязвимыми. К тому же, они подозревают, что ты можешь сделать с их мобильниками что-то ужасное — разобьешь, отдашь их Филчу (и там их обгадит миссис Норрис) или, чего доброго, позвонишь своей прабабушке во Францию и проболтаешь с ней около двух часов.
— Но моя прабабушка не живет во Франции, она лежит там в фамильном склепе! — возразил Драко.
— Еще лучше. Эти маленькие сволочи представят, как ты звонишь своей прабабке в склеп — и у них поджилки затрясутся, — заявил Снейп со знанием дела. — Следующий шаг — проверка по журналу. Каждую фамилию следует произносить так, будто ее обладатель — твой кровный враг, который наконец-то попал в твои руки, — то есть угрожающе и в то же время — злорадно. После того, как ты покончишь с журналом, вкратце расскажи им о Защите от Темных Искусств. Пусть у малышей сложится впечатление, что единственной целью курса является пытка учеников знаниями, которых им никогда не постичь — пусть даже не пытаются. Старайся говорить таким мудреным языком, чтобы никто ничего не понял, но при этом почувствовал, что ты — очень умный. Не просто умный, а очень-очень-невообразимо-до ужаса-умный. И что им, тупицам, никогда не стать и вполовину такими же умными, как ты. К примеру, если хочешь сказать «определение», говори «дефиниция». Если хочешь сказать «различаются», говори «дифференцируются». В общем, используй словарь иностранных слов на полную катушку. Кроме этого, не сиди за столом весь урок. Перемещайся по классу, как привидение.
— С моторчиком? — хихикнул Драко.
— Нет, без моторчика. Зато с окровавленным топором. Возникай у ученика за спиной в тот момент, когда он меньше всего этого ожидает, и смотри на него так, словно поймал его на месте преступления. И не какой-то там мелкой кражи, а двойного убийства с отягчающими обстоятельствами. Даже если ученик ни в чем не виноват, ему станет очень не по себе, — Снейп даже заулыбался, рассказывая о средствах устрашения невинных детишек, — он почувствовал, что начинает скучать по старым добрым временам. Конечно, он и в Министерстве что ни день нагоняет на своих сотрудников страху, но что может сравниться с почти суеверным ужасом, написанным на мордашке неопытного трепетного подростка? А у Драко, помнится, ужас смешивался с восхищением… Снейп вздохнул со светлой грустью и от избытка чувств чмокнул Драко в лоб.
— А что насчет наказаний? — спросил тот удивительно нежно, что совершенно не вязалось со смыслом фразы. Должно быть, Драко тоже вспомнил школьные годы чудесные, когда он, сидя на Зельях, наблюдал за публичной моральной поркой, устроенной профессором Снейпом какому-нибудь несчастному гриффиндорцу, и маленькое зловредное сердце юного слизеринца полнилось священным трепетом, обожанием и еще немного — радостью от того, что ему посчастливилось не оказаться на месте этого гриффиндорца.
— О, наказания — это основа основ любого урока, — ответил Снейп с видом знатока. Собственно, он и был знатоком — и неустанно подтверждал свое звание на протяжении всей своей педагогической, а теперь уже политической деятельности. — Ни одно занятие не должно пройти без наказания одного — а лучше нескольких — учеников. Причем наказания должны быть четко обоснованы, чтобы у твоих жертв не возникало сомнений в том, что они их заслужили. Пусть ты станешь для них слепым и неумолимым орудием некоего высшего правосудия, которое неотвратимо настигнет их, где бы они не укрылись. Ты не должен говорить просто «Пять баллов с Гриффиндора». Ты обязательно должен добавить, за что именно снимаешь баллы, даже если причина очевидна: так ученики еще ярче прочувствуют свою беззащитность перед твоей карающей дланью.
Драко, который слушал мужа с большим вниманием, состроив свою фирменную подхалимскую мину, от которой уже отвык со времени окончания Хогвартса, снова сел на Северуса верхом и решительно заявил:
— Теперь я всё понял. Буду усердно работать над собой и оттачивать свое мастерство, — он попробовал напустить на себя суровый вид, представив при этом Северуса, грозно взирающего на жмущихся под его взглядом гриффиндорцев. — Ну как?
Снейпу подумалось, что его обожаемый мальчик, который сидел на нем верхом взъерошенный и в одних трусах, выглядит скорее забавно… и еще, может быть, соблазнительно, но уж никак не устрашающе. Сделав усилие над собой, Северус перестал пожирать глазами обнаженное тело Драко, перевел взгляд на его лицо и ответил своим обычным — то есть ехидным — тоном:
— Неплохо… для начала.
Драко обиженно фыркнул.
— В этом весь ты, Сев! От тебя слова доброго не дождешься. Мог бы сказать, по крайней мере, что я выгляжу восхитительно.
Страница 2 из 3
