Пёс Зевса

— А ты, ты возомнил себя мечом правосудия? — с иронией спросил грифон. — Чем ты лучше? Жестокий убийца, преступник, сеющий вдовство и сиротство. Кто назначил тебя судьей?

— Ты ничего не понимаешь!

— Понимаю. Я многих повидал. Но ко мне приходят только те, кто заслуживает кары.

— Приходят?

— Именно. Зов совести, черная энергетика, заполняющая сосуд души. Они привлекают меня. Я услышал жертву, выбрал, и она пришла ко мне, в Мир Грез. Здесь я хозяин и бог, забудь о сопротивлении. Просто отгадывай.

За пояс потянули. В ноздри забрался запах разложения. Артур опустил взор. Первая жертва, мент с искалеченными ногами, обхватил ногу, другой рукой тянет за футболку.

Осознание бессилия выплеснулось в ярость.

Артур стиснул зубы и наотмашь ударил мертвеца. Взял под локти, швырнул в стену. Оттолкнул хромого. Ударил ногой в колено труп со свернутой головой. Хрустнула кость — мертвец упал.

Артур рассвирепел, мышцы налились силой. Это и его сон, и его мир. Он тоже хозяин и бог! Тоже!

В руках материализовалось копье. Воткнулось в хрипящего мертвеца, ударила тупым концом в хромого. Трупы зарычали, бросились на обидчика. Копье засверкало в быстрых оборотах, Артур завертелся и сам, нанося удар за ударом.

Кто-то схватил сзади за шею, впился в плечо. Артур отпихнул мертвеца и снес голову. Тут же боль пронзила лодыжку. Зомби с перебитыми ногами. Удары, боль, вонь, уродливые лица — всё нахлынуло разом. Артур упал. Свет померк, заслоненный одутловатыми телами. Артур закрыл лицо, закричал… И всё стихло.

Артур замер, даже дышать перестал. Отнял руки от лица. Трупы, кровь, разломы в стенах — всё исчезло. Лишь оголенные провода позади потрескивали.

— Хватит? — спросил грифон. — Мы можем играть?

Артур сел, отдышался, утер пот со лба. Унять дрожь пока не удавалось.

— Давай, — процедил.

Грифон запрыгнул на подоконник, залюбовался всполохами на небе.

— Нос коршуна, хвост — колодкой. С локоть, а прожорлив.

Краем глаза Артур заметил что-то отражающее свет. Копье!

— Войны не видел, а жизни отбирает, — продолжал грифон, — за раз по фаланге.

— Похож на тебя, — ухмыльнулся Артур.

— Нет.

Грифон повернул голову — просвистело копье — орлиный крик разорвал тишину. Удар вдавил в стекло, которое тут же покрылось трещинами.

— Ну и черт с тобой, — прошипел Артур, ринулся вперед, надавил на копье.

Стекло лопнуло, грифон опрокинулся, закричал по-птичьи, забил крыльями. Но не так-то просто вывернуться с двадцатью сантиметрами стали в груди. Бастард боролся до последнего, пока не сгинул в огромной пасти морского чудовища.

Артур обессилено рухнул на пол. Перед тем, как отключиться, вспыхнула мысль.

— Серп… Черт, серп, — прошептал Артур и улыбнулся.

В голове жуткая мешанина, как на стройке Вавилонской башне. Тело не слушается, лишь головой получается пошевелить. Сквозь ресницы Артур увидел белый свет. Раскрыл глаза. Подождал, пока рассеется туман.

Он в койке. Белые стены, белый потолок, приборы рядом… Больничная палата?

Вбежал высокий седобородый мужчина в белом халате. За ним — миловидная молоденькая медсестра.

— Боже, очнулся, — прошептал мужчина.

Подошел к Артуру, склонился над ним, спросил участливо:

— Как вы?

— Н-не очень. Не могу пошевелиться. Даже говорить трудно.

— Неудивительно.

В коридоре зашумело.

— Анечка, это, наверное, пресса. Проследи, чтобы никто сюда не вошел.

— Кто вы? Где я? — прохрипел Артур.

— Вы в Брянске, в областной больнице. Вы впали в кому. Вас мать обнаружила.

— В кому?

— Вы за последние месяцы стали звездой.

По телу пробежали мурашки.

— Месяцы?

Но доктор словно не слышал.

— Представляете, на вашем теле появлялись синяки, укусы, ожог на плече… Люди уже думают, что вы мессия.

— Сколько я тут?

— Порой вас трясло, точно в лихорадке. Вы метались в постели.

— Доктор. Доктор!

Врач наконец замолчал.

— Сколько я пробыл в коме?

Доктор изменился в лице, замялся. Опустил руку в карман халата и извлек расческу.

— Нет, не это.

Вернул назад и достал маленькое зеркальце.

— Вы только не переживайте, спокойнее…

— Док, дайте мне зеркало, — медленно, вдавливая слова, потребовал Артур.

Врач, все еще сомневаясь, надо ли, вытянул руку. Артур поднес зеркало к лицу. Бросило в пот.

На Артура смотрел седой мужчина, лицо изборождено глубокими морщинами, глаза блеклые, напуганные.

— С-сколько?

— Вы пробыли в коме тридцать шесть лет, четыре месяца и два дня. Сейчас вам, если не ошибаюсь, шестьдесят четыре года. Вас думали отключить. Простите, уж не надеялись, что очнетесь, но мать ваша, конечно, настояла…

Слова отдалялись, а потом и вовсе заглохли. Артур уронил голову на подушку. Перед глазами всплыло орлиное лицо. Удивительно, но оно хохотало.