Песчаный берег

В конце коридора, полного этой дряни, обнаружилась дыра в полу, в которую я прыгнул, даже не глядя, что там. Лететь мне пришлось не меньше этажа. Кажется, я слегка подвернул ногу, но сейчас было не до того.

В просторном зале, куда я попал, первую секунду царили тишина и темнота. Но густой и резкий запах подсказали мне, что расслабляться не стоит. Постепенно то тут, то там стали возникать парные светящиеся точки, а вместе с ними совсем рядом начинали раздаваться стоны, всхлипы, скрип суставов…

Мертвяков здесь оказалось куда больше и гуще. Судя по всему, едва я оказался в этом милом обществе, они начинали медленно и неотвратимо разворачиваться в мою сторону.

Единственный плюс ситуации состоял в том, что чем больше трупов открывало глаза, тем легче мне было ориентироваться, будто помещение наполнялось стаей светлячков.

Я невольно фыркнул от сравнения. Поэт, не иначе…

Бегло осмотрев окружающее меня пространство, я заметил пылящуюся в отдалении кучу то ли мусора, то ли не пойми чего. Мне понадобилась секунда, чтобы оказаться рядом. Это были брошенные инструменты. Очень хорошо, отлично. Схватив первый попавшийся предмет поувесистее, я со всей дури двинул им по ближайшему ко мне, ещё не вполне разложившемуся лицу.

Это оказалось легче, чем я думал. Почему-то я не рассчитывал на собственную физическую силу, а выяснилось, что один такой толчок способен отшвырнуть труп не менее, чем на метр.

Ну, или менее, если сзади напирает ещё одна такая тварь.

Сколько же их здесь… В отчаянии я обрушился со своим нехитрым оружием (как выяснилось, крупным гаечным ключом) на ближайшего мертвяка, взмах моей железки проломил ему череп, следующего окончательно лишил носа, а идущего за ним… Слабого беловатого свечения оказалось достаточно, чтобы распознать знакомое, ещё не успевшее разложиться лицо. Труп, бывший когда-то Авикусом, протягивал ко мне скрюченные руки, как и другие, пытаясь то ли ухватить, то ли урвать кусок меня.

Я отшвырнул его подальше.

Отбиться от одного-двух ссохшихся трупов было несложно, но их было много. Подкатывавшее к горлу отвращение прибавляло энергии, но разум подсказывал, что вечно это длиться не может.

Короткой, очень короткой вышла моя жизнь. Всего-то несколько месяцев бессмысленно существования: работы, сна без сновидений, поглощения пищи и питья. Я не успел найти ни ответов на свои вопросы, ни цели. Не сделал ничего полезного, не оставил после себя ни малейшего следа, ни даже знака тем, кто, возможно, меня ищет.

И если бы я мог начать сначала прямо сейчас, я бы никогда не приехал в Город. Я делал бы что угодно, только не работал на Заводе. Я бы не дал этому серому чудовищу пожирать своё драгоценное время. Только не ему.

При этой мысли меня охватила такая ярость, что пелена на миг застлала глаза, заставляя отбиваться с отчаянием загнанной в угол крысы.

Я не сгину на Заводе. Где угодно, но не здесь.

Я подпрыгнул, ухватился за выступавший из стены кусок трубы, чтобы посмотреть поверх голов и заметил на другом конце зала лифт. Очень сомневаюсь, что рабочий, но других выходов не было видно.

Дело оставалось за малым — прорваться. И я прыгнул в толпу, стараясь вообще не смотреть по сторонам.

Короткий удар в лицо, не успевшему развернуться — по спине и — без перехода — отбиться от следующего. Моё тело, по-моему, знало, что делать, гораздо лучше меня. Оно явно было натренировано на использование оружия ближнего боя, и сейчас я, видимо, пожинал плоды приложенных когда-то усилий в виде правильных и своевременно срабатывающих рефлексов.

Вот и лифт. На всякий случай я нажал на кнопку, но, конечно, результата это не дало. Изо всех сил ударил по дверям железкой, которую держал в руках. Ещё раз. Да хотел бы я знать, на что надеюсь вообще?!

И тут одна половинка слегка прогнулась. Я уже не успевал сообразить, откуда в моем не самом спортивном теле такая силища, протиснув пальцы в образовавшуюся щель, раздвинул двери в стороны, благополучно уронив при этом своё единственное оружие в шахту.

Сюрприз — лифт ведёт только вниз. И это последний этаж его следования.

— Ну и мать его… — решил я, пробираясь по узенькому бордюру к пожарной лестнице, начинавшейся метром ниже.

Костлявая рука схватила меня за рукав, послышался треск ткани, но одно резкое движение — и без того уже мёртвое тело полетело куда-то вниз.

— Удачного полёта, — злорадно пробурчал я, цепляясь за лестницу и буквально падая на неё.

Судя по дверям, спускаться пришлось этажей восемь. Причём на каждом из них я останавливался, прислушиваясь. Едва слышимые постанывания за створками лифта убеждали меня двигаться дальше.

А внизу поджидал неприятный сюрприз — я почти забыл про упавшего за мной товарища, но он-то разбиваться не планировал. Похоже, глазных яблок у него по каким-то причинам не было, поэтому я взмахнул кулаком наобум почти в полной темноте. Под костяшками что-то хрустнуло, затем кисть почти полностью погрузилась в мягкое. Я не хочу думать, во что. Но труп затих.