Писатель Смерти

— Все хорошо. Не бойся, я помогу тебе. — шепотом успокаиваю ястреба и аккуратно беру его на руки. Он с трудом мог шевелить болтающимися крыльями, с которых капала кровь. Я сняла с рук бинты и перебинтовала ястребу самые серьезные раны. Он не сопротивлялся: попросту не было сил. Этого должно хватить, чтобы ястреб дотерпел до дома. Летать он еще не скоро сможет. Крылья тоже ранены, и из них выдрали много перьев.

— Мда… Из-за тебя я мало прогулялась. Теперь ты у меня в долгу, приятель. — поднявшись, прижимаю его к груди и возвращаюсь к тропинке. Ястреб пискнул и поднял голову. Смотрел он на меня с надеждой и удивлением. Его страх постепенно отступал. Прямо как брошенный на произвол судьбы птенчик… Может, у него нет родителей? Что-то случилось и он теперь один? Быстро возвращаюсь домой, практически бегу по тропинке. Ястреб пока терпел и не сводил с меня больших глаз. Сейчас его жизнь и здоровье в моих руках. Раненную птицу я обязана спасти и вылечить. Рукава болеро согревали ястреба, а мои обнаженные кисти рук крепко держали его, пальцы чуть поглаживали и этим больше успокаивали.

На середине пути я остановилась и замерла. Что-то предупреждающе щелкнуло в мозгу. Ястреб испугался и вжался в меня. Туман за спиной медленно поднялся, касаясь моих локтей, плеч и макушки. Нахмурившись, я не оборачивалась и ровно стояла.

— Я нашел… тебя… Неизвестная. — снова этот протяжный голос, говорящий с паузами и с усмешкой. Давно я его не слышала, но до сих пор противно.

— Сейчас я не готова с тобой возиться. Видишь мою ношу?— чувствую, как он стоит за моей спиной и улыбается…

— Оу, значит эта пернатая пташка тебе дороже меня?— возмущался он, а затем приставил мне к горлу свою трость, чуть приподняв мою голову. Я увидела его высокий силуэт в тумане. Слегка наклоняясь вперед, он смотрел в мои яростные глаза.

— Я бы давно тебя прирезала, но сейчас у меня нет с собой Черного Пера. Его отобрали. — прорычала я сквозь зубы.

— Какая… досада. Я уже начал скучать. -

— Учись выбирать нужный момент, чтобы высунуться. -

— Главное, что я… тебя… нашел, правда-а?-

— Проваливай отсюда. -

— Буду ждать новой… встречи. Надеюсь… ты… будешь более вежливой ко мне. -

— Это ведь ты устроил мне прошлой ночью кошмар?-

— Никак… нет… — и он растворился, словно дым. Вот только его не хватало. Я даже позабыла об этом изгое. Без Черного Пера с ним не справишься, а так я достаточно хорошо вооружена.

— Если слышишь, я тоже буду ждать новой встречи. — продолжаю свой путь к дому. Позади, очень далеко, раздался его радостный и безумный смех, за тем грянул гром и полил дождь. Этот смех я узнаю из тысячи других, ведь я сама его и придумала…

Через пару минут я с замерзшим ястребом подходила к крыльцу Дурдома. Дождь все усиливался, тучи становились темнее и сгущались, пряча и без того скрытые лучи солнца. Я почти промокла, но старалась спрятать ястреба от капель дождя. В прихожей никого не было. Как же мне нравится, что все любят сидеть в своих комнатах, и не вылезают, когда не надо. Ястреб показал спрятанную голову и осматривал дом, немного побаиваясь нового окружения. Прибежав на чердак, я постелила на рабочий стол большую белую тряпку и положила на нее раненного.

— Жди здесь и не двигайся. — пригрозила я ему пальцем, затем убежала в ванну и, по-быстрому набрав таз теплой воды, вернулась с ним и с полотенцем обратно. Он с несгорающим интересом продолжал все осматривать. Рэя нет из-за дождя, поэтому придется справляться самой. Настолько раненная птица мне попалась в первый раз. Снимаю и кидаю на диван немного промокшее болеро и бегу доставать нужное из аптечки. Заканчивается, черт… Надо новых медикаментов набрать, да побольше. Лишь полная банка обезболивающего пока еще не открыта. Новые бинты, мазь, зеленка, спирт, вата и ватные палочки — все на стол. Я даже достала стерильные больничные перчатки и натянула их на руки. Ему еще повезло, что раны не слишком серьезные, и не придется швы накладывать, хотя я это прекрасно умею делать. Но зашивать раны птицам намного труднее.

— Терпи, если хочешь жить дальше. — эти слова означили начало лечения. Осторожно беру ястреба и опускаю в таз с теплой водой. Тот собрался замахать крыльями и расплескать воду, от которой поднимался еле заметный пар, но лишь резко запищал от боли. Обжигающая его раны вода потихоньку приобретала красный оттенок, смывая засыхающую кровь с перьев. Мылом, естественно, пользоваться не буду, а то еще голос от боли сорвет. Очищая перья от крови, пыли и грязи, я заодно сняла бинты, которые раньше были на моих руках. Постепенно его боль утихала. Ястреб принялся легонько плескать воду целыми крепкими лапками. Он все хотел распушиться и стряхнуть с себя воду, но я легонько толкала его в спинку, не разрешая этого делать.