Вдохновение не всегда может быть хорошим. Весь сюжет покажет свою темную, кошмарную сторону, ведь он зависит от души Писателя. Когда-то светлая душа почернеет, а вместе с ней и каждый персонаж станет адской тварью. Сюжет той жизни резко прервется. Начнется новая книга. Старые страницы будут вырваны. Чернила заменит кровь. Ненужные персонажи будут вычеркнуты из нового сюжета. Придя один раз, Дьявольская Муза больше никогда не уйдет. К чему же это приведет еще маленького, неопытного птенчика?
457 мин, 28 сек 19566
— Нет, все в порядке. Из угла не вылезал. — взглядом я проводила Тима до двери. Неслышно он вышел и прикрыл дверь. Из-под пледа вылез проснувшийся Ян, он проковылял по дивану ко мне. Ястреб спросонья пискнул и уткнулся в мой бок, а я легонько приобняла его. Что-то уж слишком сильно он любит уткнуться в меня… Да уж, день прошел просто прекрасно. Одно радует: я спасла маленького беззащитного ястреба от смерти. Мне кажется, что Ян хочет пить. Посадив его на руку, встаю с дивана и иду к птичьей поилке. Как только Ян понял способ работы поилки, то сразу же принялся пить воду.
— Только не поперхнись. — приговаривала я и гладила его мягкие перья. Утолив жажду, Ян мило смотрел на меня, с его клювика капала вода.
— Пойдем спать. — беру с дивана плед, выключаю свет и поднимаюсь по лестнице на дополнительный этаж, где горел торшер. Я снова свила из пледа подобие гнезда, аккуратно положила это «гнездо» на соседнюю подушку, затем усадила туда Яна. Пока он заново обустраивался, я переоделась в пижаму, пахнущую ландышами, и перед зеркалом расплела косу. Придется спать, как пограничник на службе. Рэй не может охранять меня во время сна из-за непрекращающегося дождя. Любой шорох — и я тут же проснусь. А под подушкой спрятаны острые перья для защиты. Ложусь в кровать, выключаю торшер и накрываюсь одеялом. Теперь не было слышно ни звука, лишь проклятый дождь… Ощущаю себя не в безопасности. Птенчик на ночь остался в гнезде один. В любой момент может выйти из логова хищник, жаждущий крови. Ворон не смог вернуться в гнездо для охраны своего птенца…
Знакомый мне парк. Ночь. Ярко горят фонарные столбы. Хотя бы во сне не идет дождь… Со всех ног бегу вперед, в моей руке острое Черное Перо, наполненное кровью, а за поясом — чистые листы. Позади яркий, белый свет от фар. Те самые машины ОМОНа, те вооруженные люди и их предводитель… За спиной послышались выстрелы и свист пуль крупного калибра. Ноги изменили прямой путь на зигзагообразный. От нахлынувшего удовольствия, что я снова в центре внимания, на самой вершине, желаемая цель и добыча, неуловимый хищник, на лице растянулась безумная улыбка.
— Тебе все равно не убежать от меня! Сдавайся по-хорошему!— кричал Адам в рупор, разрывая свою глотку от ярости.
— Ни! За! Что!— довольно кричу, расправив руки и громко рассмеявшись. Это мой сон, я в праве делать все, что пожелаю! Даже страх перед Адамом как-то ушел на второй план. Я достала первый лист и быстро написала на нем кровью: «Крики боли, мертвые тела, море крови, свежее мясо. Писатель Смерти приготовил сытный, кровавый пир для вас, мои друзья… Кидаю лист с записью вперед. Листок рассыпался на миллионы кусочков, а эти кусочки затем превратились в воронов. Пролетая мимо меня и уворачиваясь от пуль, они кидались на стреляющих людей. Выстрелы стали утихать, сменяясь на дикие вопли и карканье. Я остановилась и развернулась. Лишь уцелевший Адам выбрался из бронированной машины и, достав пистолет, направился ко мне. Умирающие и те, кого еще терзали вороны, тянулись к нему, но Адам не сводил с меня глаз, горящих от невыносимой злости. Окровавленные вороны не обращали на него внимания и продолжали рвать на клочки человеческую плоть. Боже, как же это приятно… Думают лишь обо мне, пытаются поймать только меня, никого другого. Именно для меня организовывают засады, ставят капканы, но я все без проблем обхожу. Я в центре всеобщего внимания. Каждый хочет разорвать меня на куски! Каждый боится столкнуться со мной! Наконец-то, я снова Писатель Смерти! Сюжеты подвластны только мне! Я могущественнее всех! Вся ваша Смерь написана мною!»
— Поймай меня, если посмеешь… — маню его к себе острым кончиком Черного Пера.
— Тварь!— продолжая идти ко мне, Адам выстрелил. Рука, держащая любимое оружие, резко дернулась. Острая ручка за секунду разрубила пулю, которая собиралась прострелить мою голову. Жаль, что все это сон, в реальности я так не умею… пока не умею.
— Что ты будешь делать теперь, Гордеев?— прямо на его глазах я испарилась, оставив на земле черные перья. Без малейшего звука я оказалась за спиной Адама. Появился эффект, будто меня поцарапал Рэй, передав этим часть своих сил. Руки покрылись вороньими перьями, на пальцах из-под бинтов показались загнутые коготки, язык почернел, волосы на голове приобрели смолистый цвет, а коса осталась русой. В темноте темно-голубым огнем загорелись мои глаза. Почувствовав на себе мой безумный взгляд, Адам обернулся и наставил на меня пистолет.
— Просто-напросто пристрелю эту сучку… — и он нажал на курок. Очень громко прогремел единичный выстрел, но я также стояла напротив него. Ни раны, ничего. В ступоре Адам выстрелил еще раз, потом еще. Ничего не изменилось, лишь я наклонила голову и засмеялась. Поднимаю руку и показываю те три пули, которые держу между пальцами. Они еще были теплыми, от них шел дымок. А теперь можно издеваться над ним всю ночь, до моего пробуждения. Все эти силы мои, Рэя нет во сне. Я уже как Профессиональный Писатель Смерти, которым хочет меня сделать Дьявольская Муза.
— Только не поперхнись. — приговаривала я и гладила его мягкие перья. Утолив жажду, Ян мило смотрел на меня, с его клювика капала вода.
— Пойдем спать. — беру с дивана плед, выключаю свет и поднимаюсь по лестнице на дополнительный этаж, где горел торшер. Я снова свила из пледа подобие гнезда, аккуратно положила это «гнездо» на соседнюю подушку, затем усадила туда Яна. Пока он заново обустраивался, я переоделась в пижаму, пахнущую ландышами, и перед зеркалом расплела косу. Придется спать, как пограничник на службе. Рэй не может охранять меня во время сна из-за непрекращающегося дождя. Любой шорох — и я тут же проснусь. А под подушкой спрятаны острые перья для защиты. Ложусь в кровать, выключаю торшер и накрываюсь одеялом. Теперь не было слышно ни звука, лишь проклятый дождь… Ощущаю себя не в безопасности. Птенчик на ночь остался в гнезде один. В любой момент может выйти из логова хищник, жаждущий крови. Ворон не смог вернуться в гнездо для охраны своего птенца…
Знакомый мне парк. Ночь. Ярко горят фонарные столбы. Хотя бы во сне не идет дождь… Со всех ног бегу вперед, в моей руке острое Черное Перо, наполненное кровью, а за поясом — чистые листы. Позади яркий, белый свет от фар. Те самые машины ОМОНа, те вооруженные люди и их предводитель… За спиной послышались выстрелы и свист пуль крупного калибра. Ноги изменили прямой путь на зигзагообразный. От нахлынувшего удовольствия, что я снова в центре внимания, на самой вершине, желаемая цель и добыча, неуловимый хищник, на лице растянулась безумная улыбка.
— Тебе все равно не убежать от меня! Сдавайся по-хорошему!— кричал Адам в рупор, разрывая свою глотку от ярости.
— Ни! За! Что!— довольно кричу, расправив руки и громко рассмеявшись. Это мой сон, я в праве делать все, что пожелаю! Даже страх перед Адамом как-то ушел на второй план. Я достала первый лист и быстро написала на нем кровью: «Крики боли, мертвые тела, море крови, свежее мясо. Писатель Смерти приготовил сытный, кровавый пир для вас, мои друзья… Кидаю лист с записью вперед. Листок рассыпался на миллионы кусочков, а эти кусочки затем превратились в воронов. Пролетая мимо меня и уворачиваясь от пуль, они кидались на стреляющих людей. Выстрелы стали утихать, сменяясь на дикие вопли и карканье. Я остановилась и развернулась. Лишь уцелевший Адам выбрался из бронированной машины и, достав пистолет, направился ко мне. Умирающие и те, кого еще терзали вороны, тянулись к нему, но Адам не сводил с меня глаз, горящих от невыносимой злости. Окровавленные вороны не обращали на него внимания и продолжали рвать на клочки человеческую плоть. Боже, как же это приятно… Думают лишь обо мне, пытаются поймать только меня, никого другого. Именно для меня организовывают засады, ставят капканы, но я все без проблем обхожу. Я в центре всеобщего внимания. Каждый хочет разорвать меня на куски! Каждый боится столкнуться со мной! Наконец-то, я снова Писатель Смерти! Сюжеты подвластны только мне! Я могущественнее всех! Вся ваша Смерь написана мною!»
— Поймай меня, если посмеешь… — маню его к себе острым кончиком Черного Пера.
— Тварь!— продолжая идти ко мне, Адам выстрелил. Рука, держащая любимое оружие, резко дернулась. Острая ручка за секунду разрубила пулю, которая собиралась прострелить мою голову. Жаль, что все это сон, в реальности я так не умею… пока не умею.
— Что ты будешь делать теперь, Гордеев?— прямо на его глазах я испарилась, оставив на земле черные перья. Без малейшего звука я оказалась за спиной Адама. Появился эффект, будто меня поцарапал Рэй, передав этим часть своих сил. Руки покрылись вороньими перьями, на пальцах из-под бинтов показались загнутые коготки, язык почернел, волосы на голове приобрели смолистый цвет, а коса осталась русой. В темноте темно-голубым огнем загорелись мои глаза. Почувствовав на себе мой безумный взгляд, Адам обернулся и наставил на меня пистолет.
— Просто-напросто пристрелю эту сучку… — и он нажал на курок. Очень громко прогремел единичный выстрел, но я также стояла напротив него. Ни раны, ничего. В ступоре Адам выстрелил еще раз, потом еще. Ничего не изменилось, лишь я наклонила голову и засмеялась. Поднимаю руку и показываю те три пули, которые держу между пальцами. Они еще были теплыми, от них шел дымок. А теперь можно издеваться над ним всю ночь, до моего пробуждения. Все эти силы мои, Рэя нет во сне. Я уже как Профессиональный Писатель Смерти, которым хочет меня сделать Дьявольская Муза.
Страница 71 из 128
