Вдохновение не всегда может быть хорошим. Весь сюжет покажет свою темную, кошмарную сторону, ведь он зависит от души Писателя. Когда-то светлая душа почернеет, а вместе с ней и каждый персонаж станет адской тварью. Сюжет той жизни резко прервется. Начнется новая книга. Старые страницы будут вырваны. Чернила заменит кровь. Ненужные персонажи будут вычеркнуты из нового сюжета. Придя один раз, Дьявольская Муза больше никогда не уйдет. К чему же это приведет еще маленького, неопытного птенчика?
457 мин, 28 сек 19565
— Эй, ты в нашей вселенной?— осторожно подхожу к Тиму и легонько трясу его за плечо. Он повернулся ко мне. Дикие глаза, нервный тик, капли пота на лице. Падение личности и потеря собственного «я»… Протягиваю Тиму руку с капсулами. Увидев их, Тим кинулся ко мне и, словно дикий зверь, вцепился в мою руку. Хорошо, что зубы не применил… Он быстро проглотил все капсулы, а затем перевел животный взгляд на банку с обезболивающим. Я взяла банку и кинула ее Тиму, как кость собаке. Поймав банку, Тим выкинул крышку, чуть не попав ею в меня, и практически всю опустошил.
— Животное… — выругавшись, я оставила его в углу и ушла заваривать себе чай, попутно посадив Яна на плечо. Пока ястреб проводил время на шкафу, он сильно нервничал, вертел головой, жалобно пищал и тянул ко мне крыло. Сидя на моем плече, Ян сразу же успокоился.
«Наркозависимость — это выбранный человеком путь, делающий его жалким в этом мире. Иногда этот путь — единственный способ спасти жизнь, а иногда на него толкают насильно. Мне знакомо это. Сама, слава Богу и моему уму, не переживала подобного, лишь наслышалась многого. Один из моих Творений страдал из-за своего выбора и последующей ломки. Но перо мое велело ему жить, стать монстром, убийцей. Благодаря этому, страшное желание покинуло тело, оставив, как напоминание, следы на руках. Когда я еще была одиночкой и часто разгуливала по ночному городу, мне встречались такие люди. Изгои, отбросы общества, никому не нужные. Метались по ночной улице в поисках спасительной дозы. Было противно пачкаться их отравленной кровью, поэтому я просто проходила мимо них или пряталась в темноте. Раз страдают по своей вине, то зачем мне лишать их боли? Я не какой-нибудь ангел, который прощает все и избавляет от страданий. Об этом яде думают только те, кто уже сдался, сломался, кто не хочет дальше идти по своей жизни. Никчемные, жалкие, слабые… В нынешние же дни слово» наркотик«стало признаком крутости для одних, а способом нажиться — для других. И Тим такой же. Я знала, что ничего хорошего здесь нет. Это как искать свежие куски в давно сгнившем трупе… Сколько понадобиться времени, чтобы он пришел в себя и оставил меня одну? И минуты покоя не дает. Все сидит в углу, что-то бормочет, иногда кричит и размахивает руками, но не пытается на меня кинуться. Уже окончательно стемнело, дождь не прекращался. На столе лежат опасные перья: на всякий случай. Яну я свила из пледа на диване гнездо. Он в нем сразу же устроился и давно спал. Я все еще слежу за Тимом и жду окончания дождя…»
Эта запись в дневнике не покидала мою голову. Прошло достаточно много времени. Я заснула на диване с раскрытым дневником на груди. Ян спал у моих ног, спрятавшись под теплый плед. На столике стояла пустая чашка из-под чая, и остывал фарфоровый чайник с заваркой, от которой очень вкусно пахло. Сухие лепестки василька с щепоткой корицы. Я и заварку делаю сама. Теперь по утрам собираю в лесу цветы для засушки, заодно совершаю пробежку. Меня встречают и сопровождают до Дурдома проснувшиеся птицы. Я бегу по тропинке, а они летят рядом. Почти лечу вместе с ними… Во сне слышался стук капель дождя. Да сколько можно?!
— Неизвестная… — шепнули мне. Распахнув глаза, хватаю со стола одно перо и, вытянув руку, приставляю черное лезвие к горлу шепнувшему. Это оказался Тим, пришедший в себя после ломки и очередного прихода после целой банки таблеток.
— Очухался? Вот и славно. Ступай отсюда. Все обезболивающее впустую потратила на тебя. — говорила я сонно, но грубо.
— Прости, я просто… Спасибо. Я мог умереть. — с волнением почесал он свои бакенбарды, затем надел маску.
— А я думала, такие, как ты, знают, когда придет день новой боли. — убираю перо от его горла. Я закрыла дневник и села на диван, стараясь не задеть спящего ястреба ногами.
— Я знал, что сегодня должна была начаться ломка. Вчера хотел пойти в город добыть дозу, но весь день провел на кухне с Худи и с тобой. Сегодня не успел и вот… В такие моменты я всегда запирался на чердаке и терпел. Это уже в привычку вошло, на автомате туда поднимаюсь. А теперь здесь ты живешь. — пояснил он немного дрожащим и усталым голосом.
— Сам выбрал этот путь?— решила я узнать и налила в чашку ароматную заварку.
— Нет. Когда я только начал работать на Слендера, еще до появления Худи и Тоби, мы работали в мире людей, да и я сам еще был неопытным. Много ранений получал, как от различных ножей, так и от огнестрела. Невозможно было терпеть, поэтому я всегда принимал обезболивающее, очень много… Так и подсел на него. — Тим печально вздохнул, взявшись за затылок.
— Понятно. Сам совершил глупость. Держи, разбавь кипятком, выпей, затем иди спать. — вручаю ему чашку с заваркой.
— Спасибо. Прости, что ворвался без предупреждения. Я же ничего не натворил?-
— Животное… — выругавшись, я оставила его в углу и ушла заваривать себе чай, попутно посадив Яна на плечо. Пока ястреб проводил время на шкафу, он сильно нервничал, вертел головой, жалобно пищал и тянул ко мне крыло. Сидя на моем плече, Ян сразу же успокоился.
«Наркозависимость — это выбранный человеком путь, делающий его жалким в этом мире. Иногда этот путь — единственный способ спасти жизнь, а иногда на него толкают насильно. Мне знакомо это. Сама, слава Богу и моему уму, не переживала подобного, лишь наслышалась многого. Один из моих Творений страдал из-за своего выбора и последующей ломки. Но перо мое велело ему жить, стать монстром, убийцей. Благодаря этому, страшное желание покинуло тело, оставив, как напоминание, следы на руках. Когда я еще была одиночкой и часто разгуливала по ночному городу, мне встречались такие люди. Изгои, отбросы общества, никому не нужные. Метались по ночной улице в поисках спасительной дозы. Было противно пачкаться их отравленной кровью, поэтому я просто проходила мимо них или пряталась в темноте. Раз страдают по своей вине, то зачем мне лишать их боли? Я не какой-нибудь ангел, который прощает все и избавляет от страданий. Об этом яде думают только те, кто уже сдался, сломался, кто не хочет дальше идти по своей жизни. Никчемные, жалкие, слабые… В нынешние же дни слово» наркотик«стало признаком крутости для одних, а способом нажиться — для других. И Тим такой же. Я знала, что ничего хорошего здесь нет. Это как искать свежие куски в давно сгнившем трупе… Сколько понадобиться времени, чтобы он пришел в себя и оставил меня одну? И минуты покоя не дает. Все сидит в углу, что-то бормочет, иногда кричит и размахивает руками, но не пытается на меня кинуться. Уже окончательно стемнело, дождь не прекращался. На столе лежат опасные перья: на всякий случай. Яну я свила из пледа на диване гнездо. Он в нем сразу же устроился и давно спал. Я все еще слежу за Тимом и жду окончания дождя…»
Эта запись в дневнике не покидала мою голову. Прошло достаточно много времени. Я заснула на диване с раскрытым дневником на груди. Ян спал у моих ног, спрятавшись под теплый плед. На столике стояла пустая чашка из-под чая, и остывал фарфоровый чайник с заваркой, от которой очень вкусно пахло. Сухие лепестки василька с щепоткой корицы. Я и заварку делаю сама. Теперь по утрам собираю в лесу цветы для засушки, заодно совершаю пробежку. Меня встречают и сопровождают до Дурдома проснувшиеся птицы. Я бегу по тропинке, а они летят рядом. Почти лечу вместе с ними… Во сне слышался стук капель дождя. Да сколько можно?!
— Неизвестная… — шепнули мне. Распахнув глаза, хватаю со стола одно перо и, вытянув руку, приставляю черное лезвие к горлу шепнувшему. Это оказался Тим, пришедший в себя после ломки и очередного прихода после целой банки таблеток.
— Очухался? Вот и славно. Ступай отсюда. Все обезболивающее впустую потратила на тебя. — говорила я сонно, но грубо.
— Прости, я просто… Спасибо. Я мог умереть. — с волнением почесал он свои бакенбарды, затем надел маску.
— А я думала, такие, как ты, знают, когда придет день новой боли. — убираю перо от его горла. Я закрыла дневник и села на диван, стараясь не задеть спящего ястреба ногами.
— Я знал, что сегодня должна была начаться ломка. Вчера хотел пойти в город добыть дозу, но весь день провел на кухне с Худи и с тобой. Сегодня не успел и вот… В такие моменты я всегда запирался на чердаке и терпел. Это уже в привычку вошло, на автомате туда поднимаюсь. А теперь здесь ты живешь. — пояснил он немного дрожащим и усталым голосом.
— Сам выбрал этот путь?— решила я узнать и налила в чашку ароматную заварку.
— Нет. Когда я только начал работать на Слендера, еще до появления Худи и Тоби, мы работали в мире людей, да и я сам еще был неопытным. Много ранений получал, как от различных ножей, так и от огнестрела. Невозможно было терпеть, поэтому я всегда принимал обезболивающее, очень много… Так и подсел на него. — Тим печально вздохнул, взявшись за затылок.
— Понятно. Сам совершил глупость. Держи, разбавь кипятком, выпей, затем иди спать. — вручаю ему чашку с заваркой.
— Спасибо. Прости, что ворвался без предупреждения. Я же ничего не натворил?-
Страница 70 из 128
