Писатель Смерти

— Все со мной хорошо. Рэй еще не обнаружил моего исчезновения?— шептаясь с птицами, глажу их тепленькие спины. Они все разом отрицательно покачали головами. Вот и хорошо, он еще в своей некой игре. Пусть так и будет. Мне необходимо как можно скорее встретиться с Залго… Задумавшись, смотрю прикрытыми глазами на свое отражение в чистой воде. Оно слегка искривилось из-за слабых потоков не шибко теплого ветра, раскачивая из стороны в сторону мои локоны у висков и щекоча ими бледные щеки. Стало так тихо вокруг, будто людей в этом мире вовсе не существовало. Лишь я, природа и любимые птицы. Они оставались рядом со мной, были вместе, никуда не собирались улетать. Я стала частью этих прекрасных существ. Во мне видят не мудрую и заботливую птицу, а еще маленького птенчика, которому из-за последних событий пришлось стать самостоятельной и самой защищать себя. У меня все должно получиться! Но я трачу время своего плана из-за этого Мэтью. Я уже должна быть очень далеко. Может, даже добралась бы до края города. Мне необходимо отойти от Рэя на дальнее расстояние, чтобы связаться с Залго. Теперь надежда только на это существо, ибо больше с Вороном я оставаться не могу, да еще и в гнезде, где большая часть обитателей хотят меня прикончить. Как же я скучаю по своему прежнему логову, где все принадлежит мне, все на своих привычных местах, где я могу делать все, что захочу. И, самое главное, никто не будет тратить мои нервы и выводить меня из себя! Ах, Клоунада! Ты первый, кому это удавалось сделать…

До ушей донесся непонятный тихий звук. Хватило несколько секунд, чтобы понять его причину. Как будто кто-то что-то пишет карандашом на бумаге. Отвлекшись от спутанных, словно прочные нити, мыслей в своей голове, осторожно поворачиваю голову, ища глазами источник неприродного звука. Птицы все еще не покидали меня и продолжали оставаться рядом. У начала каменного моста стоял Мэтью. Задумчивым взглядом он осматривал меня с ног до головы. В руках он держал тетрадку и красный карандаш, почти исписанный. На какие-то мгновенья его глаза отрывались от меня и переходили на тетрадь, а держащая карандаш рука начинала что-то быстро вырисовывать. Даже по движениям рук я могу понять, пишет человек или рисует… Два совершенно разных искусства и каждое по-своему прекрасно.

— Что ты там рисуешь?— с легким интересом смотрела я на его тетрадь. Полностью развернувшись, я спокойным шагом подошла к Мэтью. Голуби с воронами собрались пойти со мной, но, увидев незнакомца, разом расправили крылья и разлетелись в разные стороны, разнося по всему парку громкое хлопанье своих крыльев. Мэтью не ответил мне, а продолжил рисовать. Он словно находился в трансе, видя лишь то, что хочет перенести на бумагу. По-моему, он меня не услышал. Я приподнялась на цыпочках и осторожно заглянула в тетрадь. На чистом листе красным карандашом была нарисована я, задумчиво глядящая в воду и окруженная птицами. А Мэтью все продолжал добавлять новые штрихи и дорисовывать тени. Довольно красиво и реалистично. Не ценитель и эксперт в художестве, конечно, но мне нравится. Даже подумать не могла, что этот хлюпик, что носит с собой пистолет, может так красиво и умело рисовать. И часть пейзажа, и мост, и птицы, и я сама… Все было красным, моего любимого цвета. Случайность ли?…

— Давно тут стоишь? Эй!— я все же не сдержалась и толкнула Мэтью локтем в бок. Тот вздрогнул, будто это был не локоть, а лезвие ножа.

— Ну… я… Уже забыл. — вновь занервничав, Мэтью весь покраснел и растеряно чесал затылок.

— Ты хоть одно дело раскрыл, Детектив?— слегка ухмыляясь, складываю руки на груди и еще раз толкая его.

— Вообще-то да. Даже гнался за опасными преступниками… — сказал он это шепотом и сильно стесняясь.

— И каково это?-

— Ну… такое чувство внутри, что ты в те секунды можешь спасти многих, если не позволишь преступнику скрыться. Буквально мозг отключается. В голове только жажда любой ценой его поймать и передать в руки правосудия!-

— А при виде меня нет этого чувства? Ты ведь в курсе, что я совершила и продолжаю совершать. -

— О, кстати. А за что ты убила Адама Гордеева? Я слышал, он был самым лучшим в своем деле. Он даже собирался взять меня в напарники, как новенького. — теперь Мэтью смотрел на меня с поистине детским любопытством, словно его вопрос никак не связан с жестоким убийством при помощи темных сил Дьявольской Музы. Снаружи такое дите, а внутри уже закаленный всей жестокостью этого грязного мира… Я молчала, не сдерживая резко напавшей тоски и боли от воспоминаний в глазах. Тяжко выдохнув холодным дыханием, изо всех сил сжимаю свои руки.

— Что? Я что-то не то сказал?… Неизвестная… — от волнения и небольшого испуга его голос заметно задрожал.

— Ничего. Могу только сказать, что этот ублюдок заслужил свою ужасную смерть… — с несгорающей злостью прошипела я сквозь сжатые зубы.