Вдохновение не всегда может быть хорошим. Весь сюжет покажет свою темную, кошмарную сторону, ведь он зависит от души Писателя. Когда-то светлая душа почернеет, а вместе с ней и каждый персонаж станет адской тварью. Сюжет той жизни резко прервется. Начнется новая книга. Старые страницы будут вырваны. Чернила заменит кровь. Ненужные персонажи будут вычеркнуты из нового сюжета. Придя один раз, Дьявольская Муза больше никогда не уйдет. К чему же это приведет еще маленького, неопытного птенчика?
457 мин, 28 сек 19587
— Все со мной хорошо. Рэй еще не обнаружил моего исчезновения?— шептаясь с птицами, глажу их тепленькие спины. Они все разом отрицательно покачали головами. Вот и хорошо, он еще в своей некой игре. Пусть так и будет. Мне необходимо как можно скорее встретиться с Залго… Задумавшись, смотрю прикрытыми глазами на свое отражение в чистой воде. Оно слегка искривилось из-за слабых потоков не шибко теплого ветра, раскачивая из стороны в сторону мои локоны у висков и щекоча ими бледные щеки. Стало так тихо вокруг, будто людей в этом мире вовсе не существовало. Лишь я, природа и любимые птицы. Они оставались рядом со мной, были вместе, никуда не собирались улетать. Я стала частью этих прекрасных существ. Во мне видят не мудрую и заботливую птицу, а еще маленького птенчика, которому из-за последних событий пришлось стать самостоятельной и самой защищать себя. У меня все должно получиться! Но я трачу время своего плана из-за этого Мэтью. Я уже должна быть очень далеко. Может, даже добралась бы до края города. Мне необходимо отойти от Рэя на дальнее расстояние, чтобы связаться с Залго. Теперь надежда только на это существо, ибо больше с Вороном я оставаться не могу, да еще и в гнезде, где большая часть обитателей хотят меня прикончить. Как же я скучаю по своему прежнему логову, где все принадлежит мне, все на своих привычных местах, где я могу делать все, что захочу. И, самое главное, никто не будет тратить мои нервы и выводить меня из себя! Ах, Клоунада! Ты первый, кому это удавалось сделать…
До ушей донесся непонятный тихий звук. Хватило несколько секунд, чтобы понять его причину. Как будто кто-то что-то пишет карандашом на бумаге. Отвлекшись от спутанных, словно прочные нити, мыслей в своей голове, осторожно поворачиваю голову, ища глазами источник неприродного звука. Птицы все еще не покидали меня и продолжали оставаться рядом. У начала каменного моста стоял Мэтью. Задумчивым взглядом он осматривал меня с ног до головы. В руках он держал тетрадку и красный карандаш, почти исписанный. На какие-то мгновенья его глаза отрывались от меня и переходили на тетрадь, а держащая карандаш рука начинала что-то быстро вырисовывать. Даже по движениям рук я могу понять, пишет человек или рисует… Два совершенно разных искусства и каждое по-своему прекрасно.
— Что ты там рисуешь?— с легким интересом смотрела я на его тетрадь. Полностью развернувшись, я спокойным шагом подошла к Мэтью. Голуби с воронами собрались пойти со мной, но, увидев незнакомца, разом расправили крылья и разлетелись в разные стороны, разнося по всему парку громкое хлопанье своих крыльев. Мэтью не ответил мне, а продолжил рисовать. Он словно находился в трансе, видя лишь то, что хочет перенести на бумагу. По-моему, он меня не услышал. Я приподнялась на цыпочках и осторожно заглянула в тетрадь. На чистом листе красным карандашом была нарисована я, задумчиво глядящая в воду и окруженная птицами. А Мэтью все продолжал добавлять новые штрихи и дорисовывать тени. Довольно красиво и реалистично. Не ценитель и эксперт в художестве, конечно, но мне нравится. Даже подумать не могла, что этот хлюпик, что носит с собой пистолет, может так красиво и умело рисовать. И часть пейзажа, и мост, и птицы, и я сама… Все было красным, моего любимого цвета. Случайность ли?…
— Давно тут стоишь? Эй!— я все же не сдержалась и толкнула Мэтью локтем в бок. Тот вздрогнул, будто это был не локоть, а лезвие ножа.
— Ну… я… Уже забыл. — вновь занервничав, Мэтью весь покраснел и растеряно чесал затылок.
— Ты хоть одно дело раскрыл, Детектив?— слегка ухмыляясь, складываю руки на груди и еще раз толкая его.
— Вообще-то да. Даже гнался за опасными преступниками… — сказал он это шепотом и сильно стесняясь.
— И каково это?-
— Ну… такое чувство внутри, что ты в те секунды можешь спасти многих, если не позволишь преступнику скрыться. Буквально мозг отключается. В голове только жажда любой ценой его поймать и передать в руки правосудия!-
— А при виде меня нет этого чувства? Ты ведь в курсе, что я совершила и продолжаю совершать. -
— О, кстати. А за что ты убила Адама Гордеева? Я слышал, он был самым лучшим в своем деле. Он даже собирался взять меня в напарники, как новенького. — теперь Мэтью смотрел на меня с поистине детским любопытством, словно его вопрос никак не связан с жестоким убийством при помощи темных сил Дьявольской Музы. Снаружи такое дите, а внутри уже закаленный всей жестокостью этого грязного мира… Я молчала, не сдерживая резко напавшей тоски и боли от воспоминаний в глазах. Тяжко выдохнув холодным дыханием, изо всех сил сжимаю свои руки.
— Что? Я что-то не то сказал?… Неизвестная… — от волнения и небольшого испуга его голос заметно задрожал.
— Ничего. Могу только сказать, что этот ублюдок заслужил свою ужасную смерть… — с несгорающей злостью прошипела я сквозь сжатые зубы.
До ушей донесся непонятный тихий звук. Хватило несколько секунд, чтобы понять его причину. Как будто кто-то что-то пишет карандашом на бумаге. Отвлекшись от спутанных, словно прочные нити, мыслей в своей голове, осторожно поворачиваю голову, ища глазами источник неприродного звука. Птицы все еще не покидали меня и продолжали оставаться рядом. У начала каменного моста стоял Мэтью. Задумчивым взглядом он осматривал меня с ног до головы. В руках он держал тетрадку и красный карандаш, почти исписанный. На какие-то мгновенья его глаза отрывались от меня и переходили на тетрадь, а держащая карандаш рука начинала что-то быстро вырисовывать. Даже по движениям рук я могу понять, пишет человек или рисует… Два совершенно разных искусства и каждое по-своему прекрасно.
— Что ты там рисуешь?— с легким интересом смотрела я на его тетрадь. Полностью развернувшись, я спокойным шагом подошла к Мэтью. Голуби с воронами собрались пойти со мной, но, увидев незнакомца, разом расправили крылья и разлетелись в разные стороны, разнося по всему парку громкое хлопанье своих крыльев. Мэтью не ответил мне, а продолжил рисовать. Он словно находился в трансе, видя лишь то, что хочет перенести на бумагу. По-моему, он меня не услышал. Я приподнялась на цыпочках и осторожно заглянула в тетрадь. На чистом листе красным карандашом была нарисована я, задумчиво глядящая в воду и окруженная птицами. А Мэтью все продолжал добавлять новые штрихи и дорисовывать тени. Довольно красиво и реалистично. Не ценитель и эксперт в художестве, конечно, но мне нравится. Даже подумать не могла, что этот хлюпик, что носит с собой пистолет, может так красиво и умело рисовать. И часть пейзажа, и мост, и птицы, и я сама… Все было красным, моего любимого цвета. Случайность ли?…
— Давно тут стоишь? Эй!— я все же не сдержалась и толкнула Мэтью локтем в бок. Тот вздрогнул, будто это был не локоть, а лезвие ножа.
— Ну… я… Уже забыл. — вновь занервничав, Мэтью весь покраснел и растеряно чесал затылок.
— Ты хоть одно дело раскрыл, Детектив?— слегка ухмыляясь, складываю руки на груди и еще раз толкая его.
— Вообще-то да. Даже гнался за опасными преступниками… — сказал он это шепотом и сильно стесняясь.
— И каково это?-
— Ну… такое чувство внутри, что ты в те секунды можешь спасти многих, если не позволишь преступнику скрыться. Буквально мозг отключается. В голове только жажда любой ценой его поймать и передать в руки правосудия!-
— А при виде меня нет этого чувства? Ты ведь в курсе, что я совершила и продолжаю совершать. -
— О, кстати. А за что ты убила Адама Гордеева? Я слышал, он был самым лучшим в своем деле. Он даже собирался взять меня в напарники, как новенького. — теперь Мэтью смотрел на меня с поистине детским любопытством, словно его вопрос никак не связан с жестоким убийством при помощи темных сил Дьявольской Музы. Снаружи такое дите, а внутри уже закаленный всей жестокостью этого грязного мира… Я молчала, не сдерживая резко напавшей тоски и боли от воспоминаний в глазах. Тяжко выдохнув холодным дыханием, изо всех сил сжимаю свои руки.
— Что? Я что-то не то сказал?… Неизвестная… — от волнения и небольшого испуга его голос заметно задрожал.
— Ничего. Могу только сказать, что этот ублюдок заслужил свою ужасную смерть… — с несгорающей злостью прошипела я сквозь сжатые зубы.
Страница 87 из 128
